«Обучались по бразильской системе». Семья из Ангарска открыла цех по переработке стекла — мы побывали на производстве

Ангарчане Олег и Татьяна Витиорец уже много лет работают со стеклом. Они ставят перед собой цель — дать вторичному сырью новую жизнь, превратив обычные стеклянные бутылки во что-то необычное, будь то сувениры или арт-объекты для благоустройства. Недавно ангарчане на базе своей мастерской занялись выдуванием стекла — сложной техникой, которая в нашем регионе практически никак не представлена. Мы побывали в их цеху и пообщались с умельцами, которые увидели в отходах не мусор, а материал для работы.

— Наш жизненный путь лежал в самых разных областях, в том числе производственных, но к каким-либо художествам ни я, ни моя жена Татьяна никогда причастны не были, — такими словами директор мастерской Олег Витиорец начал рассказ про то, как он оказался в этой сфере.

Мастерская «Клевер» работает на рынке уже 8 лет. Стартовала она с шальной мысли, которой поделилась с мужем Татьяна Витиорец во время очередного отпуска.

— Мы были в каком-то магазине по типу шоурума, где было представлено большое количество стеклодувной продукции. Она так вдохновилась увиденным и сказала: «Всё, я поняла, я хочу работать со стеклом», — рассказал Олег.

Тогда, 8 лет назад, все начиналось с небольшого помещения площадью 13 квадратных метров, в которой помещалась лишь одна небольшая печь для фьюзинга (это метод спекания стекла под воздействием высоких температур). Работать там можно было лишь в одиночку — второму человеку просто не находилось места. Со временем мастерская переехала в одно из помещений ангарского Опытного конструкторского бюро автоматики (ОКБА).

Недавно мастерская стала победителем грантового конкурса холдинга «Эн плюс», благодаря этому Олег и Татьяна Витиорец смогли расширить производство: в «Клевере» запустили стеклоплавильную печь непрерывного цикла, которая позволяет работать с выдуванием изделий из раскаленного стекла. Новое устройство позволяет разогревать стекло до 1150 °C, при такой температуре оно превращается в пластичную массу.

Вскоре «Клевер» пополнится еще одной нужной машиной — печью для отжига уже готовых изделий. Олег Витиорец отмечает: это будет «суперогромная» печь — ее длина будет превышать три метра, ширина — около полутора.

— Это будет грандиозная печь, которая позволит нам делать очень большие проекты. Основное ее предназначение — создание условий для очень медленного остывания предметов из стекла. Если изделие выдуть, отколоть [от понтия] и оставить на воздухе, то оно быстро остынет и из-за этого может треснуть или лопнуть из-за внутреннего напряжения. В печи же оно будет охлаждаться очень медленно, сохраняя нужную форму и состояние. Устройство будет большим, поэтому туда одновременно можно будет загружать какие-то большие объекты или много маленьких, — рассказал директор мастерской.

По условиям гранта, мастерская будет делать арт-объекты, которые впоследствии появятся на улицах Иркутска.

— Так что наша целевая аудитория, как мне кажется, будет в лице дизайнеров и архитекторов, которые будут заниматься благоустройством, — добавил Витиорец.

Супруги-мастера во время рассказа о своем детище неоднократно отмечали, что они планируют работать со вторичным стеклом. Во-первых, его очень легко найти: материал практически находится вокруг нас. Пока ангарчане работают с бесцветным стеклом, но Олег Витиорец отмечает, что в будущем в мастерской появится возможность обесцвечивать его до прозрачной базы, а затем придавать ему нужный оттенок с помощью различных добавок.

Во-вторых, работа со вторичным стеклом несет не только практический, но и философский смысл. Технология, которую сейчас осваивают в Ангарске, может дать вторую жизнь тому, что многие считают отходами и мусором. Каждая новая идея, за которую берутся Олег и Татьяна, рождает все новые и новые смыслы.

Однако работа со вторсырьем таит множество проблем. Это не художественное стекло, которое буквально создано для того, чтобы творить. Бутылки, которые используются для работы в «Клевере», попадают в разном состоянии.

Перед тем, как погрузить материал в печь, его нужно как следует очистить, избавиться от этикеток, следов клея и всего прочего. Затем наступает самая «медитативная» часть — бутылки нужно покрошить на мелкие кусочки, вплоть до песка. Когда материал готов, он отправляется в печь и плавится при температуре 1150 °C.

— Художественное стекло — более «долгое». Оно медленнее остывает, из-за этого ты можешь дольше с ним работать, придавать нужную форму. Вторичное же быстро остывает, это происходит буквально в тот момент, пока ты выдуваешь из него шар, — рассказывает Витиорец.

Раскаленному стеклу придают форму с помощью специальных металлических или деревянных заготовок. С ним же можно получить особый рельеф на поверхности изделия. Затем, при необходимости, изделие обрабатывают в холодном цеху: отпиливают выступающие детали, шлифуют.

«Выживаемость» изделий зависит от опыта.

— На первом этапе много чего не получается, работа уходит в брак. Потом, с течением времени, пропорция меняется в обратном направлении, ты уже знаешь, что можно сделать и как нужно работать с теми или иными предметами, — говорит Олег.

Собеседник посетовал: после распада СССР технология работы со стеклом в нашей стране фактически оказалась утеряна. Закрылось множество предприятий, которые занимались производством материала. К примеру, художественное стекло приходится закупать в Соединенных Штатах, с усилением санкций это стало не только сложно с технической точки зрения, но и очень дорого.

Еще одна проблема связана с отсутствием мастеров. Сейчас обучиться гутной технологии можно в Санкт-Петербурге, причем учеба проходит по «бразильской системе».

— Берешь трубку, погружаешь ее в стекло, набираешь и начинаешь выдувать. Фактически просто бросают в производство и говорят: «Делать надо вот так». В этом главная сложность. Все-таки, одно дело — уметь самому, другое — уметь передать это знание, рассказать, обучить. В нашем деле нужен педагог, у которого хватит терпения все это донести и показать, — предполагает Витиорец.

По его мнению, заняться работой стеклодува может абсолютно любой человек. Какие-то специфические знания для этого не требуются, понимание физики и химии процессов приходит на практике. Главное — это иметь желание.

Что же касается конкуренции в сфере обработки стекла, то, по словам директора «Клевера», она как таковая отсутствует, и эта проблема также восходит к утрате технологий после распада СССР.

— В советское время практически на каждом заводе, даже здесь (речь идет об Опытном конструкторском бюро автоматики — Прим. ред.) была своя стеклодувка. На предприятиях было много лабораторных изделий, которые было проще сделать из привозного сырья, чем везти откуда-то пробирки. В Тулуне был целый стекольный завод, но его просто в один момент отключили, все застыло. Теперь там только топором можно ходить и откалывать что-то. Восстановлению ничего не подлежит, — отметил ангарчанин.

В Иркутске отдельные мастерские занимаются фьюзингом (спеканием стекла под воздействием высоких температур), стеклоплавильная машина есть в архитектурно-этнографическом музее «Тальцы».