Р!
13 АВГУСТА 2020
11 августа 2020
10 августа 2020

Постоянный аврал - вице-мэр Иркутска о ремонте дорог в 2020 году

Июль 2020 года запомнится иркутянам гигантскими пробками на дорогах правого берега, которые возникли из-за ремонта Ушаковского моста. Почему мэрия не смогла заранее предусмотреть объезды, будет ли город стоять в заторах в следующем году и когда его перестанет топить во время дождей, в интервью ИА «ИрСити» рассказал вице-мэр Иркутска Дмитрий Ружников.

— Вы уже называли причины, которые привели к пробкам на дорогах, можете назвать ошибки мэрии: то, что надо было сделать, но не было сделано в мае и июне, чтобы весь город не встал в пробках?

— Эту работу надо было проводить не в мае и июне. В целом не была сделана плановая работа, которая всегда более эффективна и правильна, чем экстренная. Плановую работу в этом вопросе невозможно было начать в мае и июне, потому что договоры заключались в конце 2019-го и в начале 2020 года.

По-хорошему план ремонтных работ формируется приблизительно за год до начала строительного сезона: осенью уже было известно, какие работы будут производиться, по каким улицам, в каком объёме. С этого момента нужно было начинать работать с потенциальными подрядчиками, с ГИБДД, с институтами или отдельными специалистами в дорожной деятельности, которые бы определили, какие могут возникнуть «узкие» места, как сделать объезды, каким образом пускать общественный транспорт и большегрузы, чтобы выйти в сезон с правильной инфраструктурой, с выстроенным трафиком. Это сделано не было.

Ремонт дорог активно начался в июне. И в этот момент мы начали подключаться, но, честно, уже было поздно. В лучшем случае надо было включаться в начале года, в феврале. Поменять кардинально мы уже ничего не могли, только выезжать на каждое место, ускорять, добавлять людей (а с этим тоже проблема в этом году, потому что границы закрыты, многие из специалистов не приехали).

Например, на мосту через Ушаковку мы с Русланом Николаевичем прямо на месте вносили корректировки в график производства работ — где дополнительные бригады поставить, как логистику делать. Также работали по Култукской, по Депутатской, по Сибирских партизан. В дорожный сезон могла быть только такая работа.

— Если брать Ушаковский мост, то все точечные меры были приняты после того, как в соцсетях люди начали возмущаться, что город стоит в пробках. Ушаковский мост закрыли в начале июля. Понятно же было, что это принципиальная точка для города. Почему в июне туда не было выезда, не был проанализирован поток и не были продуманы все меры — регулировщик, светофоры, общественный транспорт?

— Потому что в июне мы занимались ровно такой же работой по другим объектам — по улицам Желябова, Култукской, Депутатской. Мэр практически каждый день начинал с того, что выезжал на место, на дороги, по которым тоже были жалобы и звонки, и разбирался с подрядчиками.

Помимо дорожной деятельности, у администрации есть ещё другой достаточно большой функционал. Наверное, можно было прийти в мае и всему составу броситься на исправление ситуации по дорогам, но с точки зрения административной работы это не сильно эффективно. Поэтому реагировали по мере поступления вопросов. Мы их не ожидали: было логично предположить, что у администрации, которая проработала до этого 5 лет, есть какая-то системность в работе. Оказалось, что её нет.

— Если проблемы на дорогах из-за ремонта начались уже в июне, разве нельзя было спрогнозировать ситуацию на июль?

— Наверное, можно. Но вы знаете, сколько человек сейчас осталось в департаменте дорожной деятельности комитета городского обустройства? Там работает 12 человек, занятых на разных направлениях. Это и содержание дорог, и текущий ремонт, и работа по участкам предыдущих лет, по которым есть ошибки и замечания. Четыре человека из департамента за июнь были уволены. Кто будет заниматься прогнозированием?

Идеально – да, наверное, можно было это сделать, но вот мы пришли – и побежали. И бежим до сих пор, остановиться не можем, потому что каждый раз возникают какие-то новые условия и проблемы.

Например, улица Баумана, которая перешла с прошлого года. Пока там в 2019 году проводили работы, выявили две сети, которых не было в проекте, начали их перекладку, ремонт перенёсся на 2020 год. Когда подрядчик вышел, оказалось, что комитет городского обустройства не продлил разрешение на строительство на этот год. Подрядчик спрашивает, что делать: сейчас он строить не может, дальше переносить – на 2021-й, 2022 год? В такой ситуации очень сложно остановиться и посмотреть назад. Приходиться принимать решения здесь и сейчас.

— То есть мэрия сейчас работает в постоянном аврале по дорогам?

— Сейчас — да.

— Когда ситуация изменится и как её поменять?

— Когда мы найдём квалифицированных специалистов и изменим законы, по которым принимались решения по строительству дорог. Сегодня такие мероприятия ведутся.

Во-первых, работа с проектами. Это очень большой и важный блок, он требует большого внимания к себе. Приведу пример по улице Желябова. В июне меня пригласил подрядчик и сказал, что не может делать дорогу, потому что тротуар уходит в окно дома по отметке. Мы начали смотреть проект, разбираться. Выяснилось, что конкурс выиграла компания то ли из Екатеринбурга, то ли из Москвы, и они как-то оттуда напроектировали. И мы опять побежали срочно что-то исправлять, чтобы нам в этом сезоне закончить работы.

Второе — подрядчики. На наш взгляд, видимо, работа в предыдущие года позволяла им достаточно вольготно себя чувствовать и какие-то условия, которые предписаны законодательством и техническим регламентом, не исполнять. С мая мы практически в ежедневном режиме контролируем всех подрядчиков. На место выезжает стройконтроль и специалисты из комитета городского обустройства.

Понятно, что у подрядчиков ситуация на текущий момент не очень хорошая. Они не смогли привлечь персонал из-за рубежа, потому что границы закрыты. Мы с них требуем определённое количество рабочих, иначе они не успеют по графику — есть подрядчики, которые отстают. Само качество работ тоже, на наш взгляд, вызывает большие сомнения. Сегодня подрядчики уже начали понимать, что с них будут требовать качество и нужно менять весь процесс.

Наверное, с точки зрения хозяйствующего субъекта, который выигрывал аукционы и 3 года работал по одному принципу, сложно в процессе перестроиться. Но на следующий год мы хотим, чтобы все понимали: качество будем контролировать максимально. У нас сейчас заключены контракты с различными лабораториями и организациями, которые обеспечивают контроль качества. Они ежедневно выезжают на места. Это тоже большая часть работы. Когда ты готов к такому объёму контроля, это накладывает отпечаток на время и качество работ. Сегодня подрядчики не готовы.

Третий фактор — это плановые работы. Сегодня предварительный список по благоустроительным работам, по ремонту уже существует, мы его отдали в область. До конца июля — середины августа они нам его согласуют, после этого — мы уже договорились об этом — мы отдаём план в ИРНИТУ, и они начинают работу. На основе их исследований будет определено, как нам в 2021 году организовать движение, чтобы избежать тех проблем, которые мы сейчас видим.

Кроме того, надо понимать, что у нас есть аварийные работы. Я уже говорил об этом и будут говорить: ремонт Ушаковского моста – это не прихоть, это аварийная история. Если бы мы это не сделали в этом году, возможно, в следующем году там произошла аварийная ситуация, и мы бы закрыли его на 2 месяца, пока меняли весь конструктив моста. Это тоже нужно учитывать.

И для ремарки. На прошлой неделе, когда были большие пробки на Иркутном мосту, мы выезжали и смотрели, в чём дело. Оказалось — шесть аварий подряд, из трёх полос перекрыто две. Даже если мы вообще не будем проводить ремонтные работы, всё равно будут пробки. И плюс коронавирус — горожане всё-таки в большей степени находятся в городе, чем в предыдущие годы.

— Вы говорили, что в следующем году по деньгам примерно такой же объём работ — 1,6-1,7 миллиарда. Плюс ремонт плотины и Академического моста. Получается, будет стоять не только правый берег, но и левый?

— Ничего не будет стоять в следующем году.

— Точно?

— Мы прорабатываем вопросы, как избежать событий, с которыми столкнулись в этом году. Чтобы было понимание: плотину мы перенесли с этого года. «Иркутскэнерго» уже второй год просит её сделать, потому что у них реконструкция машинного зала, дальше откладывать нельзя. Там будет перекрыта одна полоса из двух на стороне, которая ближе к Свердловскому округу.

На Академическом мосту уже появилась колейность, до следующего года она усугубится. Ни одно техусловие не даёт нам возможности это игнорировать, потому что артерия очень существенная. Здесь будет такая же история, как на плотине: мы закрываем одну полосу, меняем асфальт, две — в движении. Так по очерёдности в течение лета.

В какой период какой участок дороги перекрыть, я надеюсь, что нам коллеги из ИРНИТУ и других организаций подскажут.

— До 2023 года планируется ремонт путепровода на Джамбула. Это же тоже будет большая проблема для Свердловского и Ленинского районов и потока с Шелехова. Как будут распределены работы по годам?

— Тут надо начать с того, что у нас в Иркутске, на мой взгляд, нет ни одного крупного участка дороги, который можно перекрыть, и ничего не изменится, никто «не пострадает». Выезд из города практически в любую сторону является проблемным, и тут нужно комплексное решение. К сожалению, все те решения, которые предлагаются сегодня, в 100% случаев финансово ёмкие — от 3 миллиардов и выше.

Ремонт Джамбула будет идти по проекту «Безопасные и качественные автомобильные дороги», это федеральные средства. Общая стоимость — порядка 1,5 миллиарда рублей. Основные работы будут проведены в следующем году. Сегодня ведётся подготовка части улицы Иркутной. В этом же году мы работаем с земельными участками, с сетями. Уже в августе, когда будет открыт Ушаковский мост, будет частично перекрыт проезд грузового транспорта по Джамбула.

— По тому, что вы сейчас рассказываете, с учётом плотины, Академического моста и Джамбула, мне кажется, что в следующем году на дорогах будет ещё больший апокалипсис, чем в этом.

— Почему вы такие выводы сделали?

— Исходя из того, что будут частично перекрыты три самых крупных перехода с одного берега на другой.

— Возможно, вы правы, возможно, нет. Так как статистическая и научная работа не проводилась, мне сказать сложно. Оценить просто на уровне взглядов, насколько сильно будет загружено движение в той или иной ситуации, я не берусь. Надеюсь, что те мероприятия, которые я озвучил выше, дадут свой эффект, и всё-таки движение в городе останется на приемлемом уровне. Плюс ко всему я очень надеюсь, что следующим летом люди поедут в отпуска, на дачи, и трафик в городе существенно уменьшится.

— На депутатских слушаниях в июле вы говорили, что работы по теплосети под Глазковским мостом должны были пройти ещё в прошлом году, но перенеслись, и в этом контексте упоминали выборы. Что вы имели в виду?

— Если коротко, то предыдущая администрация приняла определённые решения, которые перенесли часть работ — не только по этому мосту — на этот год. Эта информация поступила от действующих сотрудников различных уровней. В прошлом году, я вам напомню, проходили выборы депутатов городской думы, и, может быть, с этим было связано.

— Когда был выезд на Култукскую в июне, Руслан Болотов говорил, что у подрядчиков сбито понимание инженерного цикла, и какое-то время сейчас все будут возвращаться в него, а потом делать как положено. По вашему мнению, сколько времени это займёт? К следующему году успеют?

— В этом году мы кардинально изменили процедуру приёмки работ. Мы делаем упор на качественный технологический цикл, о котором говорит Руслан Николаевич. У нас в городе фактически сформировался пул организаций, которые делают дорожные работы, поэтому эти подрядчики или другие, кто будет заходить на конкурсные процедуры на следующий год, уже будут понимать, какие требования у мэрии. Я думаю, что в следующем году технологический цикл будет в правильном направлении сделан, и такой проблематики уже не будет.

Сегодня, после того, как подрядчик вышел на ремонт, ему с колёс сложно менять технические решения, добавлять людей, синхронизировать работы с сетевиками. На следующий год это должно быть уже изначально учтено, всё должно быть более понятно и даже, наверное, быстрее сделано, чем в этом году.

— Не ждёте проблем с принятием объектов в конце строительного сезона?

— Мы же контролируем на каждом этапе. Соответственно, принятие объекта будет логичным завершением того, что сегодня происходит. На улицах Желябова, Депутатская, Фурье мы заставили подрядчиков снимать асфальт. На тротуаре на Желябова, например, песчано-гравийная смесь была не того качества, которое заявлено в документации. Соответственно, когда будет приёмка, серьёзных вопросов возникать не должно благодаря контролю на стадии ремонта.

— Вы упоминали про проблемы с проектами. Есть ли возможность работать с проектировщиками, чтобы у подрядчиков при выходе на объект был нормальный документ, не надо было на ходу что-то сочинять?

— Сейчас у администрации города нет готового решения, как сделать так, чтобы проект за те деньги, которые есть, был идеальным. Мы этим активно занимаемся. Смотрим положительную практику по России.

Есть общие нормативы по сумме проектирования — никто из головы ничего не берёт, всё это проверяется и контролируется силовыми ведомствами. Мы закладываем сумму, заходит какая-то организация из другого города и роняет её на конкурсе в 2 раза, выигрывает, а сама находится где-то рядом с Москвой. Я, если честно, не понимаю, как с этим бороться.

Как она будет делать проект? Ведь им нужно прилететь сюда, сделать геологию, геодезию, отработать с сетевиками. Часть документов предоставляется администрацией — вопросов нет, но часть они должны сами контролировать. Будут они это делать? Не знаю, если они опустились по сумме. На текущий момент есть понимание, что только в формате технического задания мы можем как-то обеспечивать качество, то есть прописать сразу в конкурсе все пункты, как должно выглядеть проектное решение, что должно включать в себя. Наверное, только после этого можно говорить о качественной проработке.

Есть другое предложение. Но, на мой взгляд, мы не успеем его реализовать. Оно заключается в том, чтобы делать всю подготовку, все изыскания за свой счёт, с этими документами выходить на конкурс и заключать контракт только исключительно на проектные работы.

— Тогда нужно увеличивать штат?

— Это в целом переделка структуры — и штатной, и бюджетной. Кроме того, нужно закладывать в бюджет все эти работы, плюс контрольную функцию. Надо решать, кто будет этим заниматься, кто отыгрывать. Это должна быть серьёзная работа. Плюс ко всему возникает вопрос, пойдут по этой схеме только дороги или и благоустройство территории тоже. Пока конкретного готового решения нет.

— В социальных сетях есть шутка о том, что каждая иркутская администрация занимается тем, что меняет асфальт на плитку или наоборот. Предыдущая администрация последние 2 года меняла плитку на асфальт. У вас будет смена этого решения?

— У нас нет задач и планов менять всё, что делала предыдущая администрация. Я уверен, что многие решения чем-то обоснованы. Если обоснования нет, это вопрос. Плиткой и асфальтом мы не занимались, есть более серьёзные задачи, которые нужно решать: подготовка к отопительному сезону, например, и сетевое хозяйство. Все договоры и контракты, которые сейчас реализовываются, в большинстве своём были заключены ещё до прихода текущей администрации. Мы в общем ещё и не подходили к этому вопросу, за нас его решили.

В соцсетях много писали о перекладке плитки у Александра III. Контракт также был отыгран ещё в марте, если не ошибаюсь. На площади заменили те плитки, которые были сколоты, а также меняли основание, потому что начали возникать провалы и ямы, в которых скапливалась вода, чтобы избежать в будущем более серьёзных последствий и замены всего полотна.

— Вы сами за асфальт или за плитку?

— Я за плитку, но тут мы возвращаемся к предыдущему вопросу — как провести конкурс, чтобы плитка была качественная и держалась долго. Пока это для меня загадка. У нас очень серьёзный 44-й федеральный закон, и если ты пишешь какие-то излишние требования к материалу или заказчику, то антимонопольная служба, например, протестует, и эти конкурсы объявляет недействительными.

— В чём главная проблема с ливневой канализацией в Иркутске?

— В её отсутствии.

— Но в недавнем релизе мэрии написано, что у нас 200 тысяч погонных метров ливневой канализации.

— Это на самом деле не очень много. Вопрос не в том, где она есть, а в том, что она никуда не уходит.

Например, мы делаем уже 2 или 3 года ливневую канализацию на территории бывшего городка ИВВАИУ. Её там никогда не было. По-хорошему эта ливнёвка должна идти в очистные. Ливневые очистные сооружения (ЛОС — ред.) мы сейчас делаем вместе с улицей Култукской. Всю ливнёвку по Красноярской, Ядринцева, Советской мы будем заводить туда.

Если нет ливневых очистных сооружений, по закону мы не имеем права сбрасывать воду с дороги напрямую в реки — в Ушаковку, Ангару, Иркут. Соответственно, делать новые мероприятия по ливневому отводу воды тоже не можем. Одно за другое цепляется. Насколько я понимаю, ливневые очистные на Култукской — одни из первых в городе, строящиеся в крупном формате.

Сегодня у нас есть проект берегоукрепления и благоустройства набережной от плотины ГЭС до бульвара Постышева. В нём предусмотрено место для двух крупных ливневых очистных сооружений. К примеру, уже лет 10 после дождя на Байкальской скапливается лужа на Лисихе, её нельзя отправить вниз на Ангару, Байкальская природоохранная прокуратура выпишет штраф. Когда сделаем ливневые очистные сооружения, уберём оттуда воду в рамках проекта реконструкции дороги.

Проблема с ливневой канализацией ещё и в том, что под неё нет федеральной целевой программы, как на теплоэнергетику или воду. Фактически мы остаёмся один на один с областным и муниципальным бюджетами. Удалось найти возможность включить часть сооружений в проект «Безопасные и качественные дороги», но и то только в формате, когда мы делаем дорогу рядом с рекой, и можно всё в нём соединить. Если ливневые очистные сооружения ставятся отдельно, это не является БКД, денег на него не выделят. А это существенные средства. Проектирование одного ЛОС — от 10 до 20 миллионов. Чтобы уйти от проблемы, работы надо вести долго.

— Долго — это сколько?

— Чтобы привести город в порядок, я думаю, лет 15, с учётом того, что мы будем тратить существенные средства: только на ливнёвку, например, не меньше полумиллиарда в год. Это мы, может быть, только крупные узлы развяжем.

— Но это же нереально.

— Почему нереально? Мне почему-то кажется, что такая мысль возникала где-то предыдущие лет 10-15, поэтому никто на неё не тратил ни копейки. Но по факту это путь в никуда. Есть такая пословица: курочка по зёрнышку клюёт.

— Руслан Болотов поручил провести ревизию ливневой канализации. Какой должен быть итог у этой работы?

— Первое: нам нужно понимать, где эти сети существуют и где их можно использовать.

Второе: ливневые очистные сооружения — достаточно крупные инженерные объекты, их просто так не поставишь, у них есть своя санитарно-защитная зона, свои технические условия. Соответственно, нам нужно понимать, где их можно расставить, для того, чтобы в них заводить основные потоки.

Третье: мы должны разработать план, как заводить в них стоки с близлежащих улиц.

Такого рода мероприятия в плановом режиме приведут к улучшению обстановки в городе в целом. Понятно, что это будут какие-то конкретные улицы, места общего пользования, бульвары и так далее.

— Можно ли говорить о том, что будет какая-то специальная муниципальная программа для ливнёвки?

— Я думаю, что это делать нет необходимости. У нас поменялся бюджет в 2019 году, там 11 муниципальных программ согласно бюджетному законодательству, и там есть строки, куда это можно заносить.

По ливнёвкам я бы ещё добавил следующее: у нас город с интересным рельефом, но не везде он настолько критичен для ливней. Например, Ново-Ленино: есть места, где нет сбора потоков воды, плоский рельеф и проблем нет.

— В Иркутске довольно распространённая история, когда новая администрация критикует работу предыдущей. Сейчас есть ощущение, что с ремонтом дорог складывается такая же ситуация. Вы говорите, что предыдущая мэрия делала ремонт как-то не так, а вы сейчас всё переделаете и будет хорошо.

— Нет, мы так не говорим. Мы говорим лишь о том, что предъявляются новые требования. Я же не оспариваю то, что были выбраны именно эти улицы, а не соседние. Руслан Николаевич никоим образом не оспаривает большие затраты на озеленение территории, например. Просто меняются направления и подходы. Мы с подрядчиками работаем так же, как и предыдущая мэрия, просто требования другие.

— Мне кажется, что требования к ремонту дорог должны быть одинаковые у любой администрации.

— В идеале. Вы сейчас рассказываете так, как должно быть по учебнику.

— Тогда я не понимаю, почему они разные.

— Я тоже не понимаю. Вы же нас не на очную ставку собираете и спрашиваете, почему вы требуете, а они не требовали. Я не знаю, почему. Мы требуем то, что накопилось, то, что видим.

Сложно оценить, хорошо или плохо велась работа предыдущей администрацией, потому что в любом случае за последние 5 лет произошло увеличение бюджета. Никто не говорит, что они не работали. Город стал лучше, но есть направления, которые из года в год не менялись.

Добавить отзыв

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

Добавить
  • Правила
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ