Компания Романа Буркало сняла фильм про иркутский аэропорт

На дворе 1920-е. Шесть самолетов, выполняющих перелет по маршруту Москва — Улан-Батор — Пекин, приземляются на аэродроме в районе деревни Боково. В честь этого события на площади перед зданием аэростанции собирается толпа рабочих и крестьян с праздничными флажками. Дверь открывается, и к людям выскакивает летчик, радостно объявляющий о прибытии большой экспедиции. Гремит оркестр, толпа ликует, летят листовки… «Стоп!» — объявляет режиссер, выходит из-за плейбэка и со словами «Всё хорошо, но…» устремляется к летчику. В образовавшемся перерыве рабочие и крестьяне вытаскивают смартфоны, чтобы сфотографироваться. Идет второй день съемок фильма об истории иркутского аэропорта. Воздушной гавани в этом году исполняется 100 лет. Она считает начало своего века от 24 июня 1925 года — именно в тот день в Иркутске приземлились те самые шесть самолетов. Тогда летное поле размером 500 на 600 шагов находилось в деревне Боково. Уже позже из-за заболоченности местности аэродром перенесут в район Красных казарм. Реальный факт — прибытие экспедиции под руководством Исая Шмидта — часть сценария фильма об иркутском аэропорте. Снимает его компания Романа Буркало, которая привлекла московского режиссера Дамира Мифтахова, известного по работе над «Елками-10». Единственную главную роль — рассказчика, который проводит зрителя по всем важным вехам в истории аэропорта, — исполняет Никита Волков, звезда сериала «Трудные подростки» и картины «Постучи в мою дверь в Москве». Толпа горожан — примерно 40 иркутян. К концу дня их число еще вырастет, все они окажутся в зале ожидания, таком похожем на настоящий. Но это будет вечером, а пока довольные люди в крестьянских костюмах фотографируются друг с другом на фоне высвеченных декораций. Еще в середине февраля иркутский аэропорт объявил торги на съемки фильма. Начальная цена контракта составляла 15 миллионов рублей. Но ее снизили до 10,5 миллиона. Предполагается, что кино покажут этим летом. Роман Буркало признается, что за фильм пришлось побороться — на контракт претендовали московские киношники. «Мы в честной борьбе выиграли торги. Всей командой оценивали своих конкурентов, понимали хитрости, на какие они могут пойти, чтобы обойти нас, старались оценить всё, и, по всей видимости, у нас это получилось», — говорит Роман и тут же переходит на шепот, потому что над площадкой вновь раздается: «И-и-и начали!» Ревет оркестр, массовка стягивается к середине площадки, мальчик с улыбкой ловит листовки прямо перед глазом камеры, но что-то в репетиции идет не так и снова разносится протяжное «Сто-о-оп!» На самом деле нет разницы, кто снимает кино, потому что ангар, где происходят съемки, можно построить в любом городе, тут скорее вопрос подхода, замечает Буркало. Он добавляет, что его компанию можно назвать в некотором роде феноменом российского регионального продакшена. Сейчас многие, даже столичные кинокомпании, уже знают иркутян и считаются с их работами. — А вы дороже или дешевле? — задаю я самый нетворческий вопрос, какой можно придумать. — Мы в комфортной цене, — совершенно спокойно отвечает Роман. — Мы работаем на уровне российского регионального рынка, но мы дешевле, чем Москва. И это, кстати, тоже наша сильная сторона. С легкой ноткой гордости он подчеркивает, что его компания основала жанр художественного мини-фильма о предприятии, своеобразного «киношного театра». Первой ласточкой стала вышедшая в 2022 году стильная короткометражка об Иркутском заводе тяжелого машиностроения, в которой снялся Андрей Мерзликин. «Достаточно большое количество людей является фанатами этого проекта. И в профессиональном сообществе нас стали уже оценивать как совершенно иную компанию, потому что этот проект стал референсом для всей страны. И еще никто не обогнал нас. То есть мы здесь пока вообще конкурируем с самими собой. И для нас это большая часть [работы], потому что мы сами пока не можем сделать ничего лучше. Но мы впереди планеты всей. Мы хозяева этого жанра», — уточняет Буркало. По его словам, даже московский продакшен предлагает столичным компаниям снять фильм, как делают иркутяне. «Но они [столичные компании] идут напрямую к нам. Объясняют так: „Зачем кто-то будет снимать как у вас, когда мы можем снять прямо у вас“», — поясняет Буркало, добавляя, что в копилке иркутян — уже несколько подобных картин из разных городов России. Пока мы разговариваем, шум вокруг нас не прекращается. Реквизиторы подкидывают перед деревянной декорацией аэростанции сено, костюмеры поправляют кепки и платки рабочим и крестьянам, Дамир Мифтахов что-то объясняет ассистенту по актерам Егору Ковалеву, который на репетиции с камерой заменяет главного героя, а второй режиссер Яна Оболкина учит мальчишку ловить падающие листовки. Роман смотрит на это и улыбается: придуманный им и его командой «кинотеатр» отличается от классической документальной хроники с закадровым голосом и вставками интервью. «Здесь совершенно иная форма, потому что здесь всё полностью построено на харизме главного героя, на игровых сценах. Мы не играем в правду, вы же видите, у нас декорации облачков и других элементов, мы играем некое театральное представление. Мы стараемся немножко [играть] в Уэса Андерсона, немножко в сказки, волшебство», — объясняет особенности жанра мой собеседник. А тем временем оказывается, что одно из облачков мешает камере, и его решают подрезать. Пока режут облака, я выясняю: звезда в кино — это требование заказчика? Оказывается, что компания сама сразу же старается обсуждать привлечение известного артиста. «Потому что он приковывает внимание, это инфоповод, это уже совершенно другое ощущение от проекта», — отвечает Роман. Выбор Никиты Волкова для иркутян не самый очевидный, а вот для Буркало — вполне объяснимый. По словам генерального продюсера, Волков довольно популярен среди молодежи. «Даже когда говоришь о столетии, уже хочется думать о будущем, а не о прошлом. Когда любой проект, начиная от компании, в нашем случае это аэропорт, имеет богатую историю, это уже фундамент, база, и хочется давать возможность молодым влюбляться в эту историю», — говорит Роман. По его словам, Волков отлично вписался: мало того что он харизматичный и привлекательный молодой человек, так он еще и служит в театре. Это, подчеркивает Буркало, немаловажно — главный артист с театральным бэкграундом глубже работает со своим персонажем. В случае с иркутским фильмом Никита Волков много чего дорабатывает вместе с режиссером, они взаимно обмениваются советами. В этот момент на площадке появляется сам Никита в костюме летчика, по-видимому, он Исай Шмидт. У него, как и полагается настоящему герою, шлем, усы, сажа на щеках и задумчивый взгляд. — Какая примерно доля бюджета уходит на звезду? — задаю второй самый нетворческий вопрос. — Тут много факторов, — всё так же спокойно отвечает мне Роман. — Видите, это не рекламный продукт и не кинопродукт, где бюджеты гораздо выше. Будем называть его в кавычках, но всё-таки коммерческим продуктом для определенного предприятия. Конкретную сумму [гонорара привозного артиста] я называть не могу, но она может колебаться от 200 тысяч до полумиллиона рублей за съемочный день. Это в среднем. Есть актеры, которые даже за такого рода проекты берут дороже, но в общем-то практически с любым актером любого уровня в нашей стране можно договориться на абсолютно разумный, адекватный бюджет. Если только у этого актера нет колоссальной занятости, как у Константина Хабенского, с которым просто невозможно работать, но не потому, что он зазнавшийся, а просто очень занят. Буркало трепетно относится к столичным артистам — самолично их встречает и всячески помогает на месте. В ответ они платят таким же дружеским отношением. Среди довольно близких товарищей Романа — Андрей Мерзликин и Кирилл Кяро. Не только звезда, но и московский режиссер на площадке — далеко не случайность. С Дамиром Мифтаховым Буркало работает не впервые — ранее он снимал серию «Тыловиков» для города Дзержинска. «У Дамира хорошее портфолио, мы с ним работаем второй раз, мы уже уверены в нём, нам нравятся его подходы. Он в хорошем смысле тиран, то есть профессионал, который добивается своего результата», — улыбается Роман. В это время Мифтахов объясняет Волкову его задачу в кадре, и Никита понимающе кивает. Затем режиссер возвращается за плейбэк, массовка расходится в стороны, листовки собирают реквизиторы. И очередной дубль, во время которого летчик шутит о «тульских самоварах в 400 сил». Дублей Дамир старается сделать сразу несколько, проверяя разные варианты жестов и реплик, корректируя картинку и действия массовки. По мнению Буркало, этот фильм вряд ли сможет перебить весь громадный объем хейта по отношению к иркутскому аэропорту. Более того, продюсер готов к тому, что и сама короткометражка у «диванных экспертов» вызовет, мягко говоря, эмоциональный отклик. «Но всегда легко комментировать, когда ты никакого усилия не приложил к тому, чтобы это изменить. А ведь лучше делать, чем комментировать», — отрезает Буркало. Таким делом для самого Романа стал проект «Тыловики», посвященный «Городам трудовой доблести». Хотя в Иркутске довольно прохладно отнеслись к присвоению городу такого статуса и к установке стелы на Байкальском кольце. «Я никогда не буду соревноваться [с диванными критиками], у меня не хватит на это энергии, сил и желания. Я, наверное, потеряю больше, чем приобрету, поэтому я лучше буду делать свою работу. Надеюсь, что в каком-то обозримом ближайшем будущем мы уже начнем планово снимать полнометражные художественные фильмы, которые будут выходить в прокат по всей стране и будут наш город поднимать — и с точки зрения общего отношения к нему, и с точки зрения кинематографа, и с точки зрения развития и рабочих мест», — отвечает Буркало. Мы болтаем о больших планах иркутской компании о полнометражном кино и участии в нём зарубежных артистов, а съемочная площадка то шумит, как большой несмолкаемый завод (производство же всё-таки), то по команде затихает. «У меня было. А у тебя?» — спросит после нескольких дублей режиссер у оператора-постановщика Алексея Базылевского. И тот очень искренне ответит: «И у меня тоже». Массовка потянется в сторону гримерки, где над ними опять будут колдовать. Съемочная команда будет переставляться несколько раз, и несколько раз прозвучит: «Камера. Свет. И-и-и начали!» На следующий день здесь снова всё случится — и долгое ожидание, и горячий кофе, и снег, и многослойный шум кинозавода, и целых 10 минут тишины, да такой, что только ветер будет стучать в крышу ангара. А вечером Дамир скажет заветное: «Стоп! Снято». Ангар наполнится аплодисментами и немножечко грустью. Магия закончится, но ненадолго — ровно до следующего проекта.