«Убийство отрасли». На юге Иркутской области запретили майнинг — разбираемся, к чему это приведет

Правительство России ввело круглогодичный запрет майнинга в южной части Иркутской области. Ограничения будут действовать до 2031 года. Свободными для криптобизнеса остаются северные территории, но перевозить туда мощности решаются не все: неизвестно, расширят ли запрет на весь регион или нет. Поэтому компании предпочитают переезжать в более лояльные регионы. А это приведет к тому, что некогда лидировавшее по добыче криптовалюты Приангарье может потерять целую отрасль. Редакция «ИрСити» разбирается, что ещё могут спровоцировать такие жесткие меры.

Для Иркутской области, где, по подсчетам экспертов, находилось до 50% всего криптобизнеса в России, легализация майнинга была почти принципиальным делом. Крупные компании, которые владеют мощностями в Приангарье, выступали за разработку законодательства и в итоге добились своего — законы приняли в августе 2024 года. Одним из новшеств было предоставление властям права вводить ограничения криптодобычи.

Почти сразу губернатор Игорь Кобзев написал письмо Мишустину с просьбой определить механизм и условия, когда майнинг можно запрещать. В первую очередь, по мнению главы региона, такие меры требовались для Иркутско-Черемховского энергорайона. Проблему признавали и в Минэнерго, предлагая построить новый объект генерации в Сибири.

Такие ограничения были определены в конце того же года. Этот вопрос рассмотрели в середине ноября на профильной правкомиссии. Кобзев предложил ввести полный запрет майнинга юридическими и физическими лицам до 1 декабря 2029 года. «В этот период мы предполагаем решить вопрос с энергодефицитом в регионе в целом», — пояснял губернатор.

Но правкомиссия не стала одобрять такие жесткие меры, сузив круг «потерпевших» до юрлиц и утвердив сезонность ограничений — только во время осенне-зимнего периода. Предполагалось, что запрет начнет действовать с 1 декабря, но сроки перенесли на месяц. Возможно, решалось, насколько целесообразно «закрывать» весь регион. Крупные игроки отрасли (например, Евгений Ищенко — владелец компании «Сибмайн» и экс-мэр Волгограда) надеялись, что ограничатся только проблемным Иркутско-Черемховским энергорайоном. Так и случилось.

Под запрет попали 29 муниципальных образований, в том числе Иркутск и Иркутский район. Запрет действовал первые 2,5 месяца 2025 года, а затем завершился. Как подчеркивают криптобизнесмены, майнеры пережили этот период очень трудно.

В конце марта стало известно, что Кобзев написал уже президенту, попросив его ввести тотальный запрет на майнинг в южной части Иркутской области вплоть до 2031 года и предложив разработать механизм возмездного «изъятия мощности у отключенных потребителей с майнинговой нагрузкой в пользу реализации значимых для региона социально-экономических задач». Владимир Путин поставил на обращение визу «Рассмотреть и поддержать», с пометкой «Доложите, мы же договорились навести здесь порядок в интересах области», писал «Коммерсантъ».

И с 7 апреля правительство России ввело круглогодичный запрет майнинга на юге Приангарья.

Губернатор Игорь Кобзев назвал это решение кабмина важным шагом для решение проблемы энергодефицита. Он заявил, что власти региона «не раз обращались в правительство РФ». «И нас услышали», — будто с облегчением выдохнул глава области.

Кобзев заметил, что временный запрет позволил так же временно высвободить 320 мегаватт мощности, «что эквивалентно 146 миллиардам рублей затрат на строительство новых генерирующих объектов по итогам проведенного коммерческого отбора мощности». Правда, будто бы забыл уточнить, что эту мощность не получилось перераспределить на других потребителей, так как нет легального механизма их изъятия. Более того, сам же глава региона на одной из сессий заксобрания замечал, что запрет привел к миграции «серых майнеров» в гаражные кооперативы. Это же подтвердили источники РБК в сфере энергетики, которые уточнили, что произошло это из-за роста курса биткоина.

Но не только к росту «серой» зоны привел запрет. В марте и. о. гендиректора «Иркутской электросетевой компании» Илья Бриллиантов заявил, что из-за ограничений ИЭСК недополучила около 800 миллионов рублей валовой выручки за услуги по передаче электроэнергии. Хотя на эти деньги можно было бы подключить 9,5 тысячи потребителей.

Эксперты сходятся во мнении, что введенный запрет оказался неэффективной мерой регулирования сферы майнинга. Как уточнял аналитик «Финама» Гордей Смирнов, нагрузка на сеть была лишь частичной. По оценкам властей, майнеры потребляют 1,1 гигаватта — 419 мегаватт на севере и 647 мегаватт на юге, а «отключили» всего около 300 мегаватт. «Одним из возможных объяснений такого результата может быть неэффективность текущих запретительных мер в отношении „серого“ майнинга», — подчеркнул аналитик.

Криптобизнесмен Юрий Дромашко вообще считает, что «губернатор сообщил ошибку», так как запрет оказался излишним. Об этом, по его мнению, свидетельствуют и данные энергетиков, которые уже заявили о недополученных доходах от услуг по передаче электроэнергии. По его мнению, введенные ограничения были политическим шагом, а не экономически выверенной мерой, более того, руководство области продолжает настаивать на расширении ограничений.

На возможные потери указали и в BitRiver, компании, которая владеет крупнейшим дата-центром на севере региона. По словам замглавы по коммуникациям Олега Огиенко, высвободившиеся 300–320 мегаватт, о которых говорят в правительстве региона и Минэнерго, — это колоссальные потери, и если допустить, что ЦОДы со средним по производительности оборудованием и усредненным по рынку аптаймом не работали в течение 2 месяцев, то они не произвели за это время примерно 519 биткоинов (по курсу на 11 апреля это примерно 43,3 миллиона долларов). «Естественно, это ощутимая потеря выручки для игроков рынка, а с другой стороны, — потенциальная потеря налоговых доходов бюджета», — подчеркнул Огиенко.

Эксперт в сфере IT Андрей Жебрун указал на несоответствия в политике государства: с одной стороны, создали условия для легализации бизнеса, а с другой — этих же зарегистрированных и «отключили» в первую очередь.

Он добавил, что «область, которая была локомотивом майнинга» в результате ограничений «окажется на задворках по мощности, по влиянию, которое может оказывать».

Эксперты подчеркивают, что отсутствие у людей дополнительного источника доходов в конечном счете сказывается на платежеспособности населения и на настроении общества.

В BitRiver также заметили, что введение круглогодичного запрета майнинга «фактически поставить отрасль вне закона».

Можно было предположить, что отключенные на юге майнеры начнут переезжать в свободные от запретов северные города и районы Иркутской области. Но эксперты считают, что в этом нет смысла. А причина кроется в нестабильности. «Сегодня юг, завтра север. Нет возможности планировать финансы, свой будущий доход. Но если еще начнут трогать и север, то это будет фактически убийство майнинга в регионе», — подчеркнул Андрей Жебрун.

Как рассказывали в Ассоциации промышленных майнеров, в 2023 году строительство промышленной майнинговой фермы в Приангарье обходилось в 10 миллионов рублей за 1 мегаватт, а подключение фермы мощностью 10 мегаватт к электросетям высокого напряжения стоило более 210 миллионов рублей. А перенос существу инфраструктуры обходится в полтора-два раза дороже.

Да и в принципе нельзя называть север региона профицитным. По оценкам «Транснефтьэнерго», на которые ссылается Смирнов, из-за прогнозируемых энергодефицитов на северо-востоке Иркутской области подключение к электросетям будет проблематичным как минимум до 2028 года, когда планируют ввести новую ТЭС в Якутии.

Поэтому выходом для пострадавших от ограничений майнеров стал переезд в другие регионы, где руководство лояльнее относится к отрасли и коммерческие тарифы сопоставимы с расценками в Иркутской области. «Лучше всего себя показал Татарстан. Там у властей очень проактивная позиция. Они идут на контакт, выделяют мощности, подписывают долгосрочные договоры. А сетевики предлагают хорошие условия. Поэтому в этот регион переезжают достаточно большие мощности», — подчеркнул Андрей Жебрун.

Замглавы BitRiver Олег Огиенко подчеркивает, что запрет майнинга даст «легальные основания для создания и реализации механизмов высвобождения нескольких сотен мегаватт с целью подключения иных, в том числе социальных потребителей электроэнергии». Но это не будет происходить одномоментно. Так что, уточняет эксперт, энергокомпании будут получат приличные выпадающие доходы, пока новые потребители не восполнят выпавшую нагрузку.

Эксперты видят и более серьезные последствия от запрета майнинга — это повышение тарифов на электроснабжение.

Для промышленников вряд ли что-то изменится, уточняет эксперт в сфере IT Андрей Жебрун. По его словам, пострадает население и малый и средний бизнес. Эксперт считает, что «драконовские цены» уже заложили в приказ службы по тарифам на июль.

По мнению экспертов, недополученные доходы энергокомпаний, а также необходимые инвестиции на обновление энергоинфраструктуры будут и дальше закладываться в тарифы, а значит их рост неизбежен.