«Не факт, что именно мы закончим это дело». Как в Иркутске возрождают мужской монастырь — его уничтожили 100 лет назад

На Каштаковской мы были три года назад. Тогда напротив белоснежного Князе-Владимирского храма только начинались работы по восстановлению единственного во всей Иркутской области мужского монастыря. Здания настолько обветшали, что к ним было страшно подойти. Но все это время день ото дня территория менялась, и вот уже у самой дороги возникла новая церковь с золотистой «луковкой» на макушке. Журналисты «ИрСити» побывали под самым ее куполом и узнали, что сейчас происходит у стен крупнейшего храма в регионе.

Мы приехали на Каштаковскую, когда солнце уже встало, но пока ещё не раскидало своими лучами морозный воздух. Совсем скоро оно начнёт брызгать светом в окна и купола Князе-Владимирского храма, и солнечные зайчики побегут по его стенам. А пока все окутано зимней сонливостью маленькой улочки, вдоль которой рассыпан частный сектор.

От того, что солнце пока отвлеклось на другие дела, внутренние стены храма в тенёчке. И от этого кажется, что грандиозный храм ласково, по-отечески смотрит на маленькую деревянную церковку, выросшую под его стенами за несколько лет.

Её внешние стены — в противовес по-лебединому белому храму — выкрашены в плотные темные тона, будто подчеркнув интимность нового места и особый уклад жизни будущих монахов.

Вообще Князе-Владимирский храм возник здесь в конце XIX века, через несколько лет вокруг него появился мужской монастырь. Но просуществовал он недолго. В 1920-е его постройки отдали под жилье, а в самом храме разместили конный полк НКВД, потом там был детский дом, геологическая лаборатория. И лишь в 1990-е церковь передали в епархию. За десяток лет храм удалось возродить, а часть построек — законсервировать, чтобы уберечь от дальнейшего разрушения.

В 2014 году на место бывшего монастыря выехали специалисты проектно-реставрационных мастерских и провели здесь изыскания, через несколько лет была готова научная документация. А в 2023-м появился и проект реставрации.

Мощным толчком для начала стройки стал крупный пожар. Келейный корпус погиб в огне, оставив после себя груду кирпичей. А здание бывшей учительской семинарии печально смотрело дырявыми окнами на прохожих. Но постепенно в этот маленький клочок земли вдохнули жизнь.

— Практически за три года мы, находясь внутри этого процесса, уже имеем результат, — рассуждает настоятель Князе-Владимирского храма, отец Алексей (Середин). — Получается так, что смысл этой работы как раз в самом восстановлении монастыря. Без планов, без темпов, без понятного финансирования в тех жизненных условиях, в которых находится сейчас наша страна и мы все. Поэтому мы живём в этой обстановке с тем, что у нас есть. И действуем, не останавливаясь ни на один день.

Первая очередь монастыря включает в себя восстановление здания бывшей учительской семинарии. Внизу будет трапезная и хлебная мастерская, вверху — домовой храм, стены и купол которой уже поставлены, а также семь келий. Это, по словам настоятеля, позволит принять первых послушников, которые непосредственно и продолжат восстановление монастыря.

— Это всё строится без денег. Нет понятных сумм, которые можно было бы спланировать заранее, распределить, подготовить работы, — подчеркивает священник.

Средства нужны постоянно, например, на стройматериалы, зарплату рабочих, электричество и так далее. Поэтому изо дня в день священнослужителям приходится искать людей и возможности. «Этот поиск очень тяжелый, изматывающий, а останавливать работы ни в коем случае нельзя», — признается отец Алексей. В этом, говорит он, и заключается отличие строительства монастыря от любого другого.

— У отца Алексея монастырь — это ребёнок, который растёт незаметно, — улыбается отец Артемий Пономарев, — Тем, кто редко здесь бывает, изменения очевидны. И это все произошло даже не за три года.

Само по себе восстановление монастыря — это не уникальный случай для России, а для Князе-Владимирского храма — вполне естественный, исторически обоснованный процесс. «Изначально здесь был построен храм и был приход, а потом уже строился монастырь. Сейчас история повторяется: сначала мы восстановили храм как приходской, а теперь занимаемся монастырем», — заметил отец Алексей (Середин).

Но он сетует, что сейчас иркутяне отвыкли от всего, что связано с церковью, слишком сильным оказался разрыв с православным наследием. «И эту связь восстановить пока не удается, несмотря на традиции, культуру и прекрасную архитектуру», — замечает священник. Поэтому возрождение монастыря — это ещё и духовно-культурное просвещение людей, «чтобы они знали, в какой красоте живут».

Отец Алексей верит, что «окунувшись в монастырскую жизнь, можно получить именно те ответы, которые станут путеводной звездой». По мнению священника, иркутской действительности этого не хватает.

На самом деле смыслов, которые заложены в возрождении монастыря, много. Еще один — это создание реабилитационного центра для участников спецоперации, которым после возвращения с фронта может потребоваться поддержка. И в истории тоже есть подобные примеры: по словам отца Алексея, после Великой Отечественной войны многие люди пришли в монастыри.

Над спящей округой разносится звук работающей техники, в него вмешивается стук молотков и негромкие голоса. Во дворе бывшей учительской семинарии работает трактор, убирающий наваливший сугробами снег, а несколько мужчин, ловко удерживаясь на лесах, перекладывают крышу свежей доской.

В первую очередь из здания, покрытого мелкими и крупными трещинами, вывезли так называемый культурный слой, чтобы затем подготовить грунт и укрепить фундамент, рассказывает отец Артемий.

— Во времена монастыря здесь находилась иконная мастерская, — показывает священник в сторону церковки, — Но при советской власти ее соединили с соседним зданием галерей. И здесь просто была свалка. Само здание было частью этой свалки.

Внутри здания как будто ещё холоднее, чем снаружи. Но зато уже видны результаты последних лет. Например, под ногами ровный и крепкий фундамент.

На будущую хлебную мастерскую намекают две гигантские традиционные русские печки — их специально заказывали у печников, работающих по канону. Выпекаемый здесь хлеб будет не только для монахов, но и для прихожан.

К столетним стенам пекарни примыкает сложенная из современных блоков трапезная. Для нее специально делать пристрой, чтобы будущим послушникам хватало места.

Из пока что холодной мастерской вышагивает в небольшое, но теплое помещение — здесь располагается временная столярная мастерская. За ее дверями длинный коридор, стены которого тоже постепенно укрепят. Стоять здесь очень странно — над головой слишком высокий потолок. Все дело в том, что строители разобрали отжившие свой век перекрытия.

На второй этаж пока ступенек нет, поэтому мы взбираемся следом за отцом Артемием по приставной лестнице. Из прохладного каменного царства попадает в теплое, деревянное. Здесь и пахнет ласково — свежими досками.

Небольшой длинный коридорчик, как в общежитии. Из него открываются семь дверных проемов в будущие кельи. А сходится всё в маленькой домовой церкви. Она «для внутреннего пользования», объясняет Артемий, только для монастыря, простому человеку с улицы зайти нельзя.

Да и монахом не каждый может стать. Для этого, как объясняет отец Алексей, у человека должны быть определенные внутренние мотивы и даже своего рода талант в духовной жизни, так как она требует соблюдения определенных условий. Например, у монахов не может быть семьи и детей.

По словам священника, чтобы стать монахом, человек сначала должен пройти путь трудничества, когда, с одной стороны, он живет в монастыре, ходит на службы, работает и принимает на себя монастырский устав, а с другой, на него смотрят старшие, беседуют с ним, исповедуют его. Более того, в монастыре есть совет, который высказывает свое мнение: прижился человек или нет.

Уйти из монастыря теоретически можно, но, как говорит отец Алексей, лучше этого не делать.

По его словам, в возрожденном Князе-Владимирском храме поначалу принимать решения будет правящий архиерей, пока не соберется братский коллектив. «Это дело, может, даже посложнее, чем реставрация», — добавляет протоирей.

К сегодняшнему дню уже выполнено работ на 80 миллионов рублей. По оценкам настоятеля Князе-Владимирского храма отца Алексея (Середина), чтобы восстановить весь комплекс, нужно в несколько раз больше.

Причем помимо зданий, необходимо заново построить монастырскую ограду, которая, учитывая нынешние цены на стройматериалы, может выйти довольно дорогостоящим сооружением.

— Цены постоянно растут, поэтому невозможно сказать, сколько в итоге придется потратить, — подчеркнул настоятель храма, — Я вам честно скажу, что лучше про эти цифры вообще не говорить. Лучше оценивать то, что нам нужно в самой ближайшей перспективе.

Крупного мецената, который смог бы легко закрыть потребности стройки, нет. Это сняло бы много вопросов, но не дало бы такой мощный эффект сопричастности у людей, которые хоть и небольшими суммами, но вкладываются в проект.

— Монастырь собрал вокруг себя разных людей, среди которых много пенсионеров, студентов, педагогов, медиков. Они своими личными средствами, зачастую взятыми из семьи, пытаются эти духовные ценности восстановить, — подчеркивает священник.

К сожалению, нет и серьезной поддержки со стороны властей. А их помощь помогла бы трудной, но активной реставрации «не захлебнуться». Тем более что возрождается не просто монастырь, а часть культурного наследия города и области.

— Рано или поздно монастырь будет восстановлен — нами или кем-то другим, неважно, — подчеркивает настоятель. — И будет торжественное открытие, на которое приедут архиерей, представители власти. Будет огромное количество людей, и среди них будут те, кто вспомнят, что в этом событии есть и их вклад.

Проект не ограничивается реставрацией одного только здания бывшей учительной семинарии. Его создавали с опорой на исторические планы, поэтому в перспективе на территории возведут церковь, братский корпус, а за ними хозблок или дополнительные мастерские.