«С судьями общаюсь на чистейшем русском». Звездный бразилец возглавил футбольную команду из Иркутска — узнали, как ему в Сибири

Самый настоящий уголок Бразилии можно найти во дворце спорта «Труд» в Иркутске на матчах футзального клуба «ИрАэро». В команде играет много «кудесников мяча», а недавно к ним добавился именитый главный тренер, выигравший на российском уровне всё, что только можно представить. Этот человек сочетает в себе бразильскую жизнерадостность и открытость с русской серьезностью и настроенностью на результат. Его имя — Кака́, и в ноябре 2025-го он сменил сборную Казахстана на команду из сибирской глубинки. Мы пообщались с наставником и выяснили, какой след в его жизни оставил десяток лет, проведенных в России, как он относится к русской кухне и когда «ИрАэро» добьется серьезных успехов.

— Для начала поздравляю вас с попаданием в символическую сборную по итогам 14-го тура (сборная лучших игроков и тренеров тура по версии Суперлиги. — Прим. ред.) и с победой над лидером прошлого сезона «Ухтой». Поделитесь своими эмоциями от возвращения на площадку?

— Знаете, я и на трибунах был очень близко к команде, чувствовал энергию игроков и мог им передавать свои эмоции. Но это было более скромно, потому что удавалось передать далеко не все. С точки зрения управления командой возвращение на скамейку очень помогло, потому что наконец-то появилась возможность давать прямые указания ребятам. До этого всё время это было через кого-то.

— Ваше возвращение напрямую повлияло на команду?

— Думаю, да, потому что мой тренерский стиль связан с энергией и эмоциональностью. Я всегда говорю игрокам, что они должны в моменте отдавать не только себя, грубо говоря, свое тело, но и свой дух. Так что, мне кажется, со скамейки донести это оказалось намного проще.

— Как вам поступило предложение из Иркутска?

— О, это очень интересная история. Я был на тренерских курсах обучения по лицензии B-UEFA в Москве в качестве куратора от Союза европейских футбольных ассоциаций. Там я пообщался с тренером женской сборной России по футзалу Михаилом Крюковым и рассказал, что больше не работаю в Казахстане. Он передал это Ване Егорову и Эдеру (тренерам «ИрАэро». — Прим. ред.).

Спустя короткое время время мне позвонили из Иркутска, спросили, есть ли интерес быть тренером «ИрАэро». Мы поговорили об амбициях команды. Я знал, что в прошлом году команда была на одиннадцатом месте, в этом году результаты примерно такие же. Меня такое положение дел не устраивало. Мы даже не говорили об условиях, только об амбициях.

Президент клуба (Юрий Лапин, он же — совладелец и генеральный директор авиакомпании «ИрАэро». — Прим. ред.) доказал, что у клуба есть желание достичь уровня чемпионов России и убедил меня в этом. Так что личные условия для меня глубоко вторичны.

— Какие цели стоят перед командой? Чего нужно добиться в ближайшей перспективе?

— Если мы говорим о конкретных целях сейчас, то это, конечно, попадание в плей-офф. Но для этого нужна профессиональная команда, которая будет готова добиваться поставленных целей и даже большего.

— Насколько «ИрАэро» соответствует уровню топ-8 Суперлиги сейчас?

— Команда не раскрыла полностью свой потенциал, поэтому мы будем работать с игроками, которые есть, не собираемся никого менять. Хотя нам нужно усиление. Считаю, эта команда должна бороться за плей-офф, подбор игроков соответствует.

— Раз уж вы сказали об усилении, можете ли вы конкретизировать, на каких именно позициях оно требуется?

— О персоналиях пока говорить не стоит. Всё-таки другие команды тоже работают в этом направлении, и это может нам помешать.

Если говорить о позициях, то хотелось бы видеть еще одного «столба». У нас есть Ренато Рамба, он очень хорошо прогрессировал и вырос на своей позиции, но он один. На него ложится очень большая нагрузка, нам даже пришлось его немного освободить от объема оборонительной работы, чтобы дать ему возможность больше атаковать. Из-за нехватки игрока впереди на этой позиции вынужден играть Миша Марков. Это не его позиция, но он жертвует собой ради команды, и я очень рад этому. Так что мы хотим видеть как минимум «столба».

— Ваши дебютные матчи в Иркутске пришлись на сильных соперников: бронзовый КПРФ и «Ухту», которая победила в прошлом сезоне. Довольны ли вы тем, как показала себя команда под вашим руководством в этих матчах?

— Можно быть довольным характером, но показать характер — это не то, за что стоит хвалить. Характер должен быть всегда, не только в матчах против КПРФ, «Ухты» или «Норильского никеля», он должен быть в ДНК победителя. Это не та вещь, которая сегодня есть, а завтра нет.

Над другими компонентами нам еще предстоит много работать. Нужно прибавлять в игре 4 на 4, в неравных составах. Мы пока еще не успели плотно с этим поработать, но я думаю, что всё будет в порядке.

— В игре против «Ухты» ваша команда потеряла Катату из-за травмы — игрока с тем самым «ДНК победителя», который много всего выиграл в своей карьере. Сможете ли вы рассчитывать на него в этом сезоне?

— Повреждение достаточно серьезное. Есть два метода: операция, после которой срок восстановления занял бы 7–8 месяцев, и консервативное лечение, оно позволяет восстановиться примерно за 4 месяца.

Операция — само по себе дело такое, а тут еще нужно учесть возраст Кататы. В 40 лет восстанавливать форму после длительного перерыва очень непросто. В то же время и консервативное лечение несет определенные риски, может быть рецидив, который усложнит ситуацию.

Мы долго советовались с Кататой, с врачами и в итоге совместно решили обойтись без операции. Футболист уедет в Бразилию, где будет лечиться, а мы будем наблюдать за его состоянием и формой. Когда будут возможности для возвращения, будем смотреть.

Найти кого-то на замену Катате будет очень сложно, это факт. Это человек, который выиграл абсолютно всё, у него есть дух, он знает пути к победе, имеет представление, как вести себя в сложных ситуациях, где нужно потерпеть. Конечно, нам будет тяжело, но у нас есть опытные игроки, которые могут взять эту ответственность на себя. Наш капитан Влад Ахуков, Козлов, Паулиньо, Милованов, может быть, даже Берим.

— Как вы пришли в футзал? И почему именно сюда, не в большой футбол?

— Оба этих вида спорта очень развиты в Бразилии. Благодаря футболу я бесплатно учился в частной школе, в очень хорошей школе. Лет до 16–17 я совмещал футзал и футбол. Бывало даже так, что я пропускал тренировки по большому футболу, чтобы сходить в зал. Когда всё-таки нужно было сделать выбор, я отдал предпочтение футзалу, и мой папа — бывший профессиональный футболист — даже какое-то время обижался на меня за это (смеется).

Когда мне было 18, мы поехали с командой из моего родного города Аракажу на юг Бразилии, чтобы сыграть в кубке. Там меня заметили в клубе «Пердиган», в итоге я там остался и сделал свои первые шаги в профессиональном спорте.

— Правда ли, что в Бразилии играют в футбол вообще повсюду, на любой площадке?

— Это правда, хотя сейчас этого становится всё меньше и меньше. Всё-таки города активно застраиваются, и там, где раньше играли в дворовой футбол, уже стоят дома.

Я недавно ездил в Бразилию, чтобы решить вопросы с визой, общался с братом. Мы подумали, как здорово было бы сейчас играть во дворе. Во многих местах стелют искусственные газоны, вокруг асфальт, очень красиво. Когда мы бегали во дворах, поля были другими.

Ну а еще в Бразилии очень подходящий климат. В моем Аракажу средняя температура воздуха — +24 °C. Там ты даже не думаешь, что надеть: куртку или кофту. Это тоже влияет на то, что у нас много где играют в футбол.

— Как вам кажется, когда таланты в Бразилии появлялись чаще: когда вы начинали играть или сейчас?

— Их и тогда было много, и сейчас, но в те времена, когда я только начинал, сам футзал был другим. Он был более медленным, и все эти штуки, связанные с талантом, были очень заметны. Сейчас игра стала намного быстрее, люди принимают решения на огромных скоростях, и, наверное, поэтому они не так заметны.

— А почему футзал так популярен в вашей стране?

— Потому что в большом футболе места на всех не хватает! (смеется)

Хоть футзал создали не у нас, а в Уругвае, мы довольно быстро его «захватили», стали активно развивать. Мы играем в него с 1950-х, а в мире много стран, которые начали развивать футзал только в XXI веке.

— Испания стала вашим первым заокеанским опытом. Расскажите, как вы туда перебрались и насколько тяжело было адаптироваться к новым условиям?

— Я родился в Аракажу, это юг Бразилии, город на берегу океана. Наши люди — они такие расслабленные, что ли. Потом играл на севере, а там уже прослеживается европейское влияние благодаря колонизации, много потомков итальянцев, испанцев, немцев. Это чувствуется по жизни, воспитанию, порядку.

Барселона одновременно похожа и на юг, и на север Бразилии. С одной стороны, это сердце Европы. С другой, я всегда говорю — Барселона — это испанский Рио-де-Жанейро. Так что адаптироваться к местной жизни было легко.

— Футзальная «Барселона» может похвастаться такой же популярностью, как ее «собрат» из большого футбола?

— Сейчас да, но когда я играл, команда боролась за выживание. В то же время чувствовалось, что ты находишься в серьезной организации: тренируешься на «Камп Ноу» (домашний стадион футбольной «Барселоны», самая большая арена в Европе. — Прим. ред.) и «Палау Блауграна» (дворец спорта, в котором играет команда по футзалу. — Прим. ред.), ходишь в тот же зал на физиотерапию, что и игроки «Барсы».

Я как-то сыну рассказывал: «Представь себе, иду в бухгалтерию получать зарплату — а там в одной очереди со мной Карлес Пуйоль и Андреас Иньеста!» (смеется) Конечно, эти ребята тогда были молодые, но уже играли.

— Наверняка ходили на матчи «Барсы»?

— Да, конечно. Сейчас всё по-другому, а когда я играл, не было никаких карточек по типу Fan ID в России, нам даже не нужны были билеты. Нас знали на «Камп Ноу», на одном из выходов пропускали на трибуну. Когда было «классико» с мадридским «Реалом», даже сесть негде было, мы смотрели матч стоя.

— Насколько тяжелым был переезд из Испанию в Россию?

— После Барселоны я еще отыграл полтора года на Канарских островах, в Лас-Пальмасе, этот город очень похож на Аракажу, там тепло и солнечно. И вот в январе 2005-го мне приходит предложение из Щелкова. Когда прилетел в Шереметьево, кажется, на улице было -20 °C. Никогда до этого не видел столько снега.

— Как вы приспосабливались к жизни в России? Понятно ведь, что менталитет другой, климат другой, даже футбол и тот другой.

— Ко всем своим переездам я всегда относился как к некоторой привилегии. Не у каждого человека есть возможность попасть в какое-то новое место, познать новую культуру, увидеть другую жизнь, понимаете?

Я когда-то думал, что Россия, Белоруссия, Украина, Казахстан — это всё одно и то же. Сейчас я вижу, что это разные страны с общей историей и какими-то своими моментами. Мне очень хотелось познакомиться с Россией, понять ваш менталитет, выучить язык.

Да и вообще меня здесь приняли очень хорошо, мне не на что жаловаться. Футболистам, особенно легионерам, часто дают зеленый свет. Если нужно получить какую-то справку, чаще всего не приходится стоять в очереди, игрокам дают машины, им не приходится ездить в общественном транспорте. Можно сколько угодно говорить, что нам тяжело, что у нас непростая работа, но она явно не тяжелее, чем у людей, которые по утрам стоят на остановках и ждут автобус, чтобы уехать куда-то. Мы занимаемся любимым делом и получаем за это хорошие деньги. Об этом всегда нужно помнить.

Самой большой проблемой был язык, но я его выучил. Во-первых, из-за любопытства, во-вторых, я порой буквально закипал, когда не понимал, что мне говорят. Очень хотелось от этого избавиться.

— Много ли времени понадобилось, чтобы так хорошо начать разговаривать на русском?

— Я до сих пор узнаю что-то новое. Мне помогло, что я, будучи игроком и тренером, много общался с людьми, которые четко и правильно говорят на русском. А еще мне очень помогла моя жена, потому что она тоже русская, она меня иногда поправляет, подшучивает, мол, почему ты ошибаешься, ты же уже должен это знать. Отвечаю ей: «Я не русский, не забывай это».

Я довольно быстро начал понимать русскую речь, уже примерно через месяц мог спокойно вызвать себе такси. Когда я играл, не было таких приложений, как сейчас, нужно было звонить по телефону. Тогда я мог сказать свой адрес и куда мне нужно ехать. Но, если вдруг задавали какой-то дополнительный вопрос, я терялся и бросал трубку. Приходилось чуть-чуть ждать и звонить снова.

— Бразильцы из «ИрАэро» говорили, что они долго привыкали к здешней еде. А у вас какие-то сложности с этим возникали?

— Нет-нет, я не привередливый, не капризный. Конечно, были какие-то продукты, которые я раньше не любил, типа гречки или других каш, но сейчас я ем всё. Да и к тому же я жил в Москве, а это город, в котором есть буквально всё. Ну разве что только моря нет (смеется).

— Не было ли у вас возможности получить российское гражданство и выступать за нашу сборную?

— Были разговоры, что мне могут сделать паспорт, чтобы я не считался легионером по правилам АМФР (Ассоциации мини-футбола России. — Прим. ред.), чтобы я просто играл, как русский. Но о сборной речи не шло. Я понимал, что в команде есть более квалифицированные ребята, чем я.

После ухода из «Спартака» я играл в ЦСКА и «Динамо», потом уехал на два года в Азербайджан, а когда вернулся в Россию в качестве тренера, в получении гражданства уже не было особого смысла.

— Как вы познакомились со своей супругой?

— Это было 13 лет назад. Она пришла в один московский ресторан со своей сестрой. В этом же комплексе, где находился ресторан, был латинский бар, в который мы ходили с ребятами, там играла бразильская музыка, мы любили проводить там время. Я увидел Свету, мы пообщались, приглянулись друг к другу. И вот 13 лет уже вместе.

Начало наших отношений было не самым легким. Спустя 6 месяцев нашей встречи меня могли уволить из «Газпрома-Югры», я бы уехал в Бразилию. Мы дважды проиграли в финале, мне кажется, тогда я стоял на грани ухода. Возможно, мы больше бы не увиделись со Светой, если бы это произошло. Но, слава богу, меня не стали увольнять, так что мы до сих пор вместе и счастливы друг с другом.

— Супруга приехала с вами в Иркутск?

— Она приезжала сюда, но пока живет в Москве. У нас есть сын, Макс, он сейчас учится в школе. К тому же у нее есть свои дела, которые нужно сделать. Но думаю, она периодически будет сюда приезжать, когда у меня не будет длительных выездов с командой.

Свете очень понравился город, она была просто в восторге. Я тогда переживал, что Иркутск далеко, но она сказала: «Ты что, думаешь, что это какая-то деревня?» Она заранее всё разузнала про Иркутск, про Байкал, так что я сюда приехал полностью готовый.

— А какие впечатления от города были у вас?

— Меня удивило, как в Иркутске солнечно. Когда жил в Москве, шутил, что, для того чтобы увидеть солнце, надо взять какой-нибудь туристический журнал и посмотреть на Турцию или Мальдивы (смеется). А здесь его так много, лишь иногда бывают пасмурные дни, но это какие-то редкие случаи. Еще здесь очень чистый и свежий воздух. Даже несмотря на здешние морозы, -20 °C здесь ощущаются по-другому, не как во многих других местах.

Но больше всего мне нравится, что здесь какая-то легкость, спокойствие. Ритм жизни здесь не такой, как в Москве или Астане. Люди здесь, кажется, добрее, искреннее. В столицах они чаще остаются со своими проблемами, и с таким бешенным ритмом им бывает непросто открыться.

Еще очень нравится, что здесь можно ходить пешком. При этом говорят, что у вас здесь пробки, но я их пока не видел ни разу. Ну, можно 20–30 минут [ехать], но в этом нет ничего страшного.

— Пробки разные бывают, смотря с чем сравнивать.

— Да, в Астане или Москве с этим проблем больше. Там нужно иметь терпение, потому что можно 1,5 часа стоять и никуда не ехать. Но что остается? Просто терпеть.

— Удалось уже где-то погулять, посмотреть на город внимательно? На Байкал съездили, может?

— Так, чтобы прогуляться и получить удовольствие, пока прогуляться не удавалось. Когда приехала жена, попытались один день посмотреть, когда у команды была утренняя тренировка. Но тогда погода была не очень.

После матчей с «Ухтой» мы с президентом клуба Виталием Анатольевичем [Габуевым], с которым мы давно дружим, прошлись до ресторана, который находится недалеко от «Труда». Кажется, на 3-го Июля, так улица называется? Потом пешочком домой пошел, минут 10 ходьбы было.

А на Байкале, конечно, были уже. Самый простой вариант выбрали, куда обычно все ездят.

— В Листвянку?

— Да-да, туда. Там такой чистый воздух! Рыбу, конечно, тоже поели вкуснейшую копченую (имеется в виду омуль. — Прим. ред.). Мне уже сказали, где в Иркутске ее искать, всё хочу дойти до Центрального рынка.

— До Иркутска вы долгое время работали в Казахстане. Расскажите, как вас туда занесло?

— Семь лет назад, когда я туда поехал, руководство «Газпрома-Югры» было всем довольно и хотело предложить мне продлить контракт. Но мне хотелось попробовать что-то новое. Я знал, что из «Кайрата» и из сборной уходит тогдашний тренер Какау. Связался с руководством клуба, мы пообщались и договорились.

В Казахстане я работал в топ-клубе по мировым меркам. Мне очень хотелось работать в таких условиях, погрузиться в сборную, развивать футзальную среду в стране. В стране была сильная сборная, но не было таких условий, как в России.

За семь лет было сделано многое: создан юношеский чемпионат, проводятся турниры среди игроков разных возрастов, профессиональная лига стала более четкой и организованной, у сборной были хорошие результаты. В конце были и плохие (Казахстан не смог пробиться в финальный этап Евро-2026, уступив итальянцам в отборе. — Прим. ред.), но в целом я ни капли не сожалею, что поехал туда.

Работа в Казахстане была огромным опытом для меня и как для тренера, и как для менеджера. Уверен, что все эти знания помогут мне в будущем.

— Довольны ли вы результатами сборной? Кажется, что они довольно значительные, но можно ли было добиться большего?

— Доволен, но мы однозначно могли достичь большего. На ЧМ-2021 мы проиграли Португалии по пенальти. Это была игра или туда, или сюда. Забей пенальти — и ты в финале. С другой стороны, в финал прошла та страна, в которой развит футзал, в которой он находится на хорошем уровне. Португалия заслужила ту победу.

С точки зрения результата мы бы могли добиться большего, но с точки зрения общего уровня вида спорта в Казахстане мы и так прыгнули выше головы.

— Вы родились в Бразилии, много лет прожили в России и Казахстане. Чем отличается менталитет в этих странах?

— Казахи чем-то похожи на бразильцев: такие же спокойные, расслабленные. А еще они очень гостеприимные и любят мясо, как и мы, бразильцы. Русские же более сосредоточены, дотошны, более прямолинейны. Но мне со всеми удавалось найти контакт.

— А девушки где более красивые?

— В России, конечно.

— В команде много бразильцев. Помогает ли это вам лучше адаптироваться? Или с вашим опытом жизни в России уже нет разницы, с кем общаться?

— Нет такого, что я ближе к бразильцам, чем к русским, ко всем отношусь одинаково. Хотя бразильцам надо помогать адаптироваться к России, потому что они молодые, нужно прививать им понимание, куда они попали и как они должны себя вести, чего должны добиться.

— Какой язык чаще звучит на тренировках — португальский или русский?

— Русский, конечно! Все наши объявления, расписания — всё на русском. Это заставляет ребят-легионеров быстрее учить язык. Чем лучше они будут его знать, чем больше мы будем общаться на одном языке, тем быстрее будем работать.

Конечно, переводчики у нас имеются, они работают, потому что порой в тренировочном процессе я вижу, что игроки могут не понимать, что им пытаются донести. Но это замедляет работу. Когда вижу, что человек не понял, я раз — и быстренько на португальском могу что-то донести.

— А с судьями на каком языке ругаетесь?

— На чистейшем русском (смеется). У меня всегда были хорошие отношения с рефери. Иногда приходится и спорить, и ругаться, но в последнем туре против «Ухты» я, наоборот, после матча сказал, что ребята очень хорошо отработали.

— Вы в России уже давно. Можете вспомнить, как встречали свой первый Новый год здесь?

— Первый Новый год в России у меня был тогда, когда я познакомился со своей супругой Светой, уже узнал ее родителей. Тогда-то я впервые увидел, что оливье можно есть три дня, еще и на четвертый немного останется.

Больше всего мне нравится то, что в России принято смотреть старые фильмы: «Бриллиантовая рука», «Служебный роман», «Иван Васильевич меняет профессию». Они всегда создают особый фон, пока вся семья занимается приготовлением к празднику. Эта атмосфера запоминается больше всего.

— У нас есть несколько традиционных блюд, которые есть на столе практически в каждой семье: оливье, селедка под шубой, холодец. Как они вам?

— Вот холодец мне как раз не понравился. Оливье, селедка под шубой, тарталетки с красной икрой — это здорово.

Удивляет, как много в России готовят еды для новогоднего стола. Ты понимаешь, что не съешь всё это, но это и хорошо, потому что останется еще на несколько дней вперед.

— Есть ли в вашей семье какие-то традиции, связанные с Новым годом?

— Да нет, чаще всего мы празднуем Новый год с семьей, было, что мы встречали праздник на острове Куба, куда-то ездили вместе с друзьями. Прошлый Новый год мы отметили скромно, дома, послушали обращение президента и гимн — в общем, как в любой российской семье.