«Все, кто включился в розетку, преступники». Как живет Иркутская область с запретом майнинга

В начале этого года в Иркутской области провели эксперимент, запретив майнинг на юге региона на 2,5 месяца. Его результаты понравились далеко не всем. Тем не менее с 7 апреля власти ужесточили ограничения и теперь в южных районах Приангарья нельзя майнить аж до 2031 года. Редакция «ИрСити» собрала всё, что известно об этом.

Иркутская область активно включилась в майнинг примерно в 2017 году. Года через три региональные власти начали фиксировать энергодефицит в южных территориях, особенно в Иркутском районе, население в котором росло взрывными темпами. Помогла этому и льготная ипотека (которую постепенно убрали в 2024 году, но это другая история и ее мы уже не раз рассказывали).

На конец прошлого года на Иркутскую область приходилось до 50% всего криптобизнеса в России, поэтому навести порядок в этой отрасли было принципиально. В августе майнинг легализовали, в ноябре ввели реестр майнеров, разрешили майнинг физлиц при низком объеме потребления и ввели новые диапазоны (это привело к скандалу и росту платежей за свет).

Вроде всё прекрасно, но параллельно с этим отрабатывались возможности запрета майнинга. Сразу после легализации губернатор Иркутской области Игорь Кобзев написал письмо Михаилу Мишустину, попросив его определить порядок и условия для ограничений. Потребовалось несколько месяцев, чтобы найти решение. В ноябре правкомиссия даже предложила запретить майнинг на всей Иркутской области, но кабмин на такое не пошел и ввел сезонные ограничения в 29 муниципалитетах Приангарья. Они действовали с января по март.

В конце марта стало известно, что Кобзев обратился уже к Путину. После такого правительство России ввело тотальный запрет на юге области вплоть до 2031 года. Губернатор обрадовался, заявив: «Нас услышали».

Уже позже глава правительства Иркутской области Константин Зайцев объяснил, что зимой возникал дефицит мощности и приходилось через механизм ЧС отключать хозяйствующие субъекты. И чтобы «этого не делать в ручном режиме», решили ввести ограничения.

К сожалению, высвободившиеся зимой более 300 мегаватт оказалось невозможно перераспределить, чтобы хотя бы временно закрыть дефицит. Но, как заметил Зайцев, к 2028 году в Усолье-Сибирском планируется построить три новых энергоблока для ТЭЦ-11 мощностью 690 мегаватт, так что, возможно, проблему с перераспределением мощностей даже не стоит обсуждать.

Интересно, что в начале года был зафиксирован интересный эффект от запрета майнинга — на фоне ограничений вырос «серый» сегмент майнинга (это даже признал губернатор). Отдельную роль в этом сыграл, конечно, рост курса биткоина.

Вместе с ограничениями в Иркутской области можно ожидать и ужесточения норм Уголовного кодекса. Уже разработана специальная норма, которая позволит криминализировать эту сферу, подчеркивал заведующий кафедрой конституционного права и теории права Юридического института ИГУ Сергей Шишкин.

«Все начнут двигаться в сторону правового поля только под гнетом страха потерять свободу. В прямом смысле этого слова. Я жду этого, это будет золотой век для юриспруденции, мы заработаем на куче правовых конфликтов!» — то ли в шутку, то ли в серьез заявлял юрист.

Сам Зайцев оказался невысокого мнения о майнинге. На круглом столе, посвященном проблеме энергодефицита, он высказался довольно резко.

Он заметил, что представители майнинговых компаний часто заявляют о налоговой отдаче в бюджет региона. «Пока, к сожалению, мы не видим эти налоги», — подчеркнул Зайцев. «Хотелось бы посмотреть, как в этой истории сегодня идут платежи от тех компаний, которые занимаются майнинговой деятельностью», — предложил чиновник.

Зайцев уточнил, что анализировать доходы будут по работе криптобизнеса в северных районах области, где эта деятельность (пока что) не запрещена. «Давайте честно признаемся, что никто не понимает дальнейшую работу этой отрасли. По крайней мере, я не понимаю», — заявил он.

Несмотря на скепсис главы правительства, как будто майнинг приносил пользу, которую можно было оценить в конкретную сумму денег. Это косвенно сделало руководство «Иркутской электросетевой компании», заявив, что по итогам первых двух с половиной месяцев запрета майнинга ИЭСК недополучила порядка 800 миллионов рублей. «Мы еще не можем пока спрогнозировать, какую часть выручки мы потеряем в связи с тотальным запретом на майнинговую деятельность по югу Иркутской области», — заявлял заместитель гендиректора по развитию и технологическим присоединениям ИЭСК Сергей Ересов.

Более того, Ересов подчеркивал, что объем высвобождаемой нагрузки недостаточен для того, чтобы покрыть существующий энергодефицит.

Криптобизнес, конечно, пытался объяснить властям положительные моменты. Так, гендиректор компании «Сибстройкапитал» Дмитрий Зуев пояснял, что майнинг производит так называемый децентрализованный актив, который в условиях санкций «не могут заблокировать недружественные страны». Поэтому криптовалюту можно использовать для трансграничных расчетов. Заместитель гендиректора BitRiver Александр Карташев добавлял, что на крипте «можно поставить огромное количество меток и контролировать ее движение по всему миру».

Хоть глава правительства Константин Зайцев не видит будущего майнинга, но всё равно озвучивает интересные идеи. Например, он предложил майнерам строить свою собственную генерацию. Кроме того, чиновник считает, что энергетики должны сами руководить процессом ограничений майнинга.

«Если бы бизнес энергосистемы взял на себя обязательства, что они обеспечат прохождение отопительного сезона, вопросы, связанные с подключением социальных объектов новой экономики, поверьте, ни правительство, ни губернатор в эту ситуацию в ручном режиме бы не залез», — пояснил Зайцев.

Плюс у чиновника всё-таки есть оригинальное решение проблем с невозможностью перераспределить высвобождающуюся мощность. По его мнению, майнеры, которые владеют мощностью, но не пользуются ею, должны платить за это государству. «Если бы эту регуляторику федеральный центр завел, я уверен, что те хозяйственные объекты и физические лица, которые сегодня имеют мощность, ее не используют и должны были бы за нее платить, они тогда быстрее бы либо продавали эту мощность, либо отдавали сетевой компании», — предположил Зайцев.

К слову, предложение о собственной генерации поддержал один из участников отрасли — глава компании «Сибстройкапитал» Дмитрий Зуев. Он заявил, что с 2017 года продвигает идею строительства дата-центров на природном газу, который сжигается при нефтедобыче.

К слову, губернатор во время своего послания пообещал, что регион будет всячески поддерживать подобные инициативы. По его словам, проекты на альтернативных источниках энергии позволят убить сразу двух зайцев: снизить нагрузку на энергосистему и утилизировать попутный нефтяной газ с меньшим вредом для окружающей среды.

Запрет майнинга спровоцировал миграцию инвесторов. Это даже признали в компании BitRiver, которая вообще никак не пострадала от ограничений (так как ее мощности находятся на севере Иркутской области).

Одним из регионов, куда начали «перетекать» майнинговые инвестиции, стал Красноярский край. Заместитель гендиректора компании Александр Карташев даже предположил, что в скором времени проблема энергодефицита может коснуться и наших соседей.

В принципе майнеры при миграции выбирают те территории, руководство которых лояльно относится к этой отрасли. Эксперт в сфере IT Андрей Жебрун уточнял, что к таким можно отнести Татарстан, Пермский край и Тверскую область.

Кроме того, небольшая часть криптоинвесторов «уехала в другие страны, в том числе в Канаду», замечала председатель промышленного союза майнеров и операторов Иркутской области Мария Есипова.

Эксперты подчеркивали, что майнерам нет никакого резона переезжать на север Иркутской области. С одной стороны, там уже выбраны все свободные мощности. По оценкам экономистов, из-за прогнозируемых энергодефицитов на северо-востоке Иркутской области подключение к электросетям будет проблематичным как минимум до 2028 года, когда планируют ввести новую ТЭС в Якутии. А с другой стороны, нет никаких гарантий, что региональное правительство всё-таки не продавит свою идею о запрете майнинга на всей области.

Но есть и те майнеры, которые всё-таки надеются на перемены к лучшему.

На это указывают даже крупные компании. Замглавы BitRiver Олег Огиенко заявлял, что «остающиеся в энергосистеме потребители после ухода иных крупных потребителей могут ощутить на себе рост конечных цен на электрическую энергию».

Эксперт в сфере IT Андрей Жебрун уточнял, что в первую очередь пострадают население и малый и средний бизнес. По его мнению, «драконовские» цены уже заложили в приказ службы по тарифам на июль.

Напомним, что по новому приказу повышающий коэффициент 1,8 (утвержденный правительством России) будет применяться при расчетах платы за свет с января по май и с сентября по декабрь. В эти месяцы первый диапазон составит 7020 кВт·ч в месяц, а второй — 10 800 кВт·ч в месяц. А летом будут действовать другие диапазоны: первый — до 3900 кВт·ч и второй — 6000 кВт·ч в месяц.

Для домов с электроотопительными установками продолжают действовать сниженные, так называемые сельские тарифы и в городе, и в сельской местности. По первому диапазону нужно будет платить 1,246 рубля, по второму — 2,317 рубля. В городе с 1 июля тарифы за электроэнергию будут следующими: по первому диапазону — 1,78 рубля, по второму — 3,31 рубля. Третий для всех категорий одинаковый — 6,5 рубля.

Глава промышленного союза майнеров и операторов Иркутской области Мария Есипова раскрыла подробности протокола правкомиссии, которая 27 марта вынесла решение о тотальном запрете майнинга.

«В приложении к протоколу есть два мнения членов правительственной комиссии, особое мнение, которое они попросили учесть, и оно запротоколировано. Для того чтобы снизить потребление бытового майнинга, было предложено ужесточить первый и второй порог дифтарифов», — заявила Есипова.

По ее мнению, очередное увеличение тарифов может привести к социальной напряженности.