Светильники из черепов рысей и кольца из моржовых членов. Иркутянин выучился на авиатехника, но всю жизнь занимается резьбой по кости

В мастерской пахнет кожей, деревом, пылью и немного — старым амбаром, на полках и рабочих столах лежат черепа и рога животных, а по периметру стоят их чучела. Хозяин этого пространства — Игорь Трофимов. Он занимается редким в наше время искусством резьбы по кости.

Таких мастеров мало по всей России, а в нашем регионе он чуть ли не единственный, кто владеет этим ремеслом. О своей молодости на Чукотке, косторезном искусстве и редких сувенирах Игорь Александрович рассказал журналисту «ИрСити» Алине Ринчино.

— Каждый день у нас начинается с уборки территории и вечной борьбы с пылью. У нас здесь очень рабочая атмосфера, все свои изделия мы делаем прямо здесь. В этом есть свои минусы, но зато у наших гостей сразу отпадают все вопросы. Никто никогда не подумает, что мы что-то купили в Китае, потому что посетители могут увидеть процесс своими глазами, — сразу же объясняет мастер.

А посмотреть тут есть на что. Глаза разбегаются от того, сколько здесь всего необычного и любопытного. Ты как будто оказываешься в небольшом музее народных ремесел, и каждая вещица — диковинка.

— Я родился в Ангарске, но в пять лет родители увезли меня на Чукотку. И это была не просто Чукотка, а бухта Провидения. Ее называют берегом двух океанов — Северного Ледовитого и Тихого. Там рядышком уже проходит граница с Аляской. Эти места называют чукотским Сочи, потому что там определенный микроклимат, кругом горы и красивейшая бухта с таким очаровательным названием. Там я и вырос, — рассказывает Игорь Трофимов.

На побережье бухты Провидения есть порт и поселок с тем же названием. В нем семья Трофимовых прожила больше 10 лет, там же Игорь Александрович окончил школу. Встал вопрос: на кого учиться и куда поступать? Парень, поразмыслив, решил ненадолго вернуться в Иркутск, где поступил в авиационное училище на техника самолетных двигателей.

— Поскольку я хорошо учился и без проблем сдал все экзамены, мог выбрать город при распределении. И вот мы всей своей дружной компанией выбрали Магадан, стартанули туда ввосьмером, — вспоминает собеседник.

— Почему именно Магадан? Соскучились по суровому климату?

— Я же с Чукотки, а Магадан — рядышком. Мне близок Север. Так что мы с ребятами туда рванули. Правда через полтора года мне все, видимо, наскучило, я взял на работе отпуск с последующим увольнением и решил уехать. Мама у меня к тому моменту уже вернулась в Иркутск, отец еще паковал вещи. Я заказал переговоры с Магадана, позвонил маме и говорю: «Мам, я увольняюсь». А она мне в ответ: «Делай, что хочешь, но сначала, пожалуйста, съезди к отцу в Провидения, помоги ему собрать контейнер и оформить документы на квартиру», — отвечает Игорь Александрович.

Так как наш герой работал в аэропорту Магадана, договориться о полете на Чукотку ему было несложно. Особенно когда в качестве аргументов использовались бутылочка коньяка и блок сигарет.

— Я с экипажем договорился и прямым рейсом улетел на Чукотку. Контейнер собрал, батю отправил в Иркутск, а сам остался там жить. Оказалось, что я не один такой. Мои одноклассники как раз закончили вузы, их тоже потянуло на Север, — признается Трофимов.

Затем собеседник добавляет, что в основном на Чукотке жили семьи техников и ученых-метеорологов, которые окончили Ленинградское арктическое училище. Молодыми специалистами они переезжали на Север, чтобы помогать в его освоении, а их дети безоглядно влюблялись в этот суровый край.

— У нас был очень дружный класс. Настолько, что после вузов мы стали возвращаться обратно в наш поселок. Это было начало 90-х годов, началась перестройка, казалось, что впереди куча перспектив. Хоть и я думал, что задержусь на недельку–две, от силы — месяц, а в итоге прожил на Чукотке еще пять лет, — рассказывает Игорь Трофимов.

Хаотичные и непонятные 90-е открыли путь на Аляску, и чукотцы ездили туда как домой. В обратную сторону это тоже работало, поэтому в регионе задумались о сувенирке с местным характером.

— Резьба по кости — классика жанра для Севера. Когда-то там была Уэленская мастерская, но она закрылась. Возродили ее совсем недавно. Так что в 90-е с сувениркой на Чукотке были проблемы: она просто закончилась в магазинах. Поэтому местные ребята подсуетились и открыли свою косторезную мастерскую. Меня туда пригласили делать эскизы в чукотско-эскимосском стиле, — вспоминает собеседник.

Поначалу Игорь действительно только делал наброски будущих работ. А потом его коллеги уехали добывать сырье для поделок, а мастерскую оставили в его полном распоряжении.

— Ребята нагнали самогон и поехали по чукотско-эскимосским поселкам за бивнями, костями и всем остальным. Это сейчас чукча умный стал, знает цену в долларах, а тогда сырье можно было выменять на алкоголь. Ну так вот, парни уехали, а ключи от мастерской оставили мне. Я пришел попробовать что-нибудь сам повырезать. Начало получаться, мне понравилось, и я стал тоже этим заниматься, — вспоминает Игорь Трофимов.

Эта мастерская, к сожалению, просуществовала недолго, художники разбрелись кто куда. Игорь Трофимов продолжил заниматься резьбой прямо в своей квартире, чтобы развить навык. При этом основные деньги зарабатывал дизайном: придумывал оформление для кафе, ресторанов и магазинов. В 1997 году решил вернуться в Иркутск.

— Приехал и стал искать работу. Старая закалка обязывала, так что где я только не работал, куда только не заносило. Был и слесарем, и в банке трудился. Сменил несколько мест и понял, что все это — не мое. Задал себе вопрос: чем бы я хотел заниматься и за что люди были бы готовы платить мне? И вот тут-то я вспомнил про резьбу и дизайн, — повествует Игорь Александрович.

Сначала он работал только в этой технике, но быстро понял, что изделия из костей и бивней — это порой слишком дорого для покупателей. Поэтому переключился на сувенирку вообще, стал работать с металлом, деревом, камнями и кожей. Со временем, когда изделий стало достаточно, Игорь Трофимов открыл свой магазинчик.

— Если не секрет, где вы берете материалы для своих работ? Медвежьи когти или бивни мамонта же не купишь просто на рынке или в магазине…

— Сотрудничаю с охотниками, они мне привозят черепа, когти, рога и все прочее. Плюс, я же говорил, что вырос на Чукотке, там у меня тоже есть связи, что-то поставляют оттуда. Я покупаю то, что охотники все равно бы выбросили в тайге и оно бы пропало. Я же беру это все, обрабатываю перекисью, формалином, обеззараживаю, а потом делаю из этого разные уникальные вещи, — объясняет мастер.

Речь идет, например, о светильниках из черепов волка, медведя и рыси. Кроме того, в магазинчике представлена коллекция авторских ножей, на рукоятках которых красуются зубы хищников.

— Мы делаем разные обрядовые вещи: амулеты, онгоны, брелки. Люди же приезжают в наш регион за этникой, и мы ее стараемся дать гостям. Естественно, одному сделать все невозможно, поэтому мы сотрудничаем с другими мастерами региона. Они изготавливают для нашего магазина украшения, чучела животных, которым позавидует любой музей, — рассказывает Игорь Трофимов.

Отдельная фишка мастерской — изделия из настоящего уса гренландского кита. Из него мастер делает шпильки и гребни для волос, брелоки и прочую мелкую атрибутику. Здесь же, рядом с полочкой, на которой они разложены, стоит и сам ус.

Размер этого дара арктических морей поражает воображение. Даже с учетом того, что частично ус уже израсходован на разные сувениры, он все еще здоровенный, а был вообще 4,5 метра в длину.

— Таких усов у кита примерно 500 штук. Он открывает пасть, заглатывает воду вместе с планктоном, затем выдавливает жидкость языком через эти усики, на которых остаются мелкие рачки, планктон и другая его пища. За день кит поглощает до двух тонн пищи, — рассказывает Игорь Александрович.

Еще одна редкость в мастерской — бакулюм моржа, он же половой орган. Из него здесь делают подвески, кольца и другие украшения. Мастер говорит, что эти изделия вызывают у туристов наибольший ажиотаж. С ними, кстати, связана отдельная история.

— На одном из фестивалей ко мне подошла компания ребят, которые выбирали подарок для друга. Сначала хотели купить ему авторский нож, но потом краем глаза увидели бакулюм с резьбой и ни на что другое уже не смотрели. Их друг, у которого был юбилей, всю жизнь прожил на границе Якутии и Чукотки, так что такой презент должен был оценить. Но была одна проблема: этот сувенир я продавать не собирался, готовил его для выставки, — рассказывает Игорь Трофимов.

Всеми правдами и неправдами мужчины уговорили Игоря Александровича продать эту вещицу. Он согласился, но с одним условием: он закончит резьбу, бакулюм презентуют имениннику, а затем на денек вернут мастеру, чтобы тот все-таки смог представить экспонат на выставке.

— На утро после дня рождения ко мне приехал сам юбиляр и очень долго меня благодарил. Говорил, что моржовый член вызвал фурор на праздничном вечере. Особенно с учетом того, что друзья подарили его, предварительно перевязав красным бантом. Народ в ресторане просто обалдел, — смеется Игорь Трофимов.

— Какие еще необычные гости или покупатели вам встречались за это время?

— Ой, их много было разных. Мы всех гостей любим и стараемся встречать их так, чтобы людям хотелось возвращаться не только на Байкал, но и в Иркутск. Но вот сейчас вспомнился один интересный случай.

Однажды зимой к нам зашла группа прекрасных женщин с гидом. Одна из посетительниц, кроме прочего, выбрала нож из челюсти волка. Попросила отправить ей в Москву посылкой, потому что после Иркутска она собиралась на Камчатку, не хотелось возить все с собой. Мы, конечно, согласились, она давай диктовать адрес, а потом ФИО. И тут я обалдел, — признается собеседник.

Покупательницей оказалась Елена Кондакова — третья в СССР женщина-космонавт и Герой России. Она летала в космос после Светланы Савицкой и Валентины Терешковой, была там дважды.

— Мы с ней, кстати, общаемся до сих пор. Она говорит, что такого ассортимента, как у нас, в Москве не найдешь, — отметил Игорь Трофимов.

Именно поэтому свое творчество мастер-косторез стремится продвигать и презентовать по всей России. Игорь Трофимов участвовал в выставке-фестивале ножей «Клинок», заявлял о себе на международном фестивале косторезного искусства «Сказ на бивне мамонта» в Казахстане. Туда он привез череп медведя, на котором были вырезаны дракон и снежный барс — символы Китая и Казахстана.

— Организаторы мне сказали, что ждут меня еще, потому что я единственный мастер такого уровня в нашем регионе. Еще советовали мне развивать школу косторезного искусства, — поделился Игорь Александрович.

— Есть у вас такая цель или мечта?

— Мечтой это вряд ли можно назвать, но я об этом думаю. На самом деле это редкое ремесло, интересное, и многие к этому тянутся. Я сужу по тому, что у нас большой популярностью пользуются мастер-классы. Оказывается, многие наши гости хотят попробовать себя в резьбе по кости и нанести какой-нибудь узор на клык моржа или бивень мамонта, — отвечает Игорь Трофимов.