«Сифилис лечат, а коровку мою не могут?» О чем тревожатся в деревне под Иркутском, где забирают скот на убой из-за болезни

Уже больше недели у жителей трех деревень Иркутского округа — Бутырок, Котов и Турской — изымают скот на убой. Официальной причиной называют узелковый дерматит коров, но у людей забирают и овец, и коз, и свиней. Неделю назад корреспондент «ИрСити» пообщалась с жителями Бутырок, а вчера — Котов, чтобы узнать, что они думают о том, что с ними происходит.

Качугский тракт, пробка на выезде из Иркутска, 40 километров от города, знакомая табличка «Карантин» и санитарный пост на въезде в Заречье — так местные называют всю территорию за мостом через речку Большой Кот, которая потом впадает в Куду, — как будто дежавю. Но сегодня есть разница: теперь все машины, которые едут в сторону Качугского тракта, останавливают и обливают все четыре колеса каустической содой, раньше на дороге была полоса из опилок и песка. Обрабатывать машины начали всего пару дней назад, говорят местные жители.

Коты — красивая деревня с резными наличниками на окнах домов, которым уже очень много лет. Сегодня тут 150 дворов и около 300 взрослых жителей — и это только данные избирательных списков. На самом деле может быть и больше: в последнее время сюда «понаехало много городских». Скот держат не все, но жизнь большинства точно крутится вокруг него. Потому что мясо, молоко, сметана, творог — это всё мало кто покупает в магазинах.

— Представьте: люди каждый день открывают свой холодильник, берут мясо, молоко, а теперь им надо будет в магазин ходить, блин, это покупать! — негодует Станислав. — Вот что ему делать? Он всю жизнь на этом рос. Мне 40 лет, я тоже этим живу. Вот Сергей с женой стоит. Все на этом. Молочко, сметанка — всё свое. Я хочу, чтобы и мои дети тоже так же свой кусок мяса ели, а не вот эту просрочку из магазина! И заработать еще на этом, конечно, тоже хочу.

Очаги заболевания в Котах выявили через день после Бутырок. Говорят, что кто-то из местных привез оттуда в деревню больных животных. А в целом версии такие же, как и у жителей соседней деревни: либо чья-то корова чем-то отравилась, либо болячку завезли. Настроение у людей разное. Кто-то согласен с тем, что заболевшую скотину нужно сжигать, кто-то считает, что владельцам надо было дать хотя бы дней 10, чтобы коровок полечить. Впрочем, c диагнозом — узелковый дерматит — здесь не согласен никто.

— Мы собираемся, нам объясняют: узелковый дерматит. Но узелковый дерматит абсолютно другие признаки заболевания имеет. Клинические симптомы у него абсолютно другие. Методы лечения другие. Узелковый дерматит не опасен для людей, а у нас изымают скот, и врачи осматривают людей, нет ли у них температуры, сыпи во рту и на слизистых, — говорит Лев Дмитриевич. — Документы никакие не показывают, результатов анализов нет. Дают только какую-то бумажку, что ваши коровы больны, их надо изъять, и всё. При узелковом дерматите у коровы фурункулы появляются. У нас хоть кто-нибудь видел корову какую-нибудь с фурункулом?

На этот вопрос все ответили отрицательно. О случаях падежа местные тоже не слышали.

А вот о том, что коровы буквально начинают гнить на глазах после вакцинации, рассказали сразу несколько человек. Мол, вроде бы животное здоровое, вакцину ввели — через несколько дней оно уже больное, причем тяжелой формой, в отличие от тех коровок, что заразу подцепили извне.

— Вакцину ни в коем случае нельзя было ставить! Они же живую вакцину ставили. У Аленки, вон, 50 коров было, в ладоши хлопала, что вакцину поставили, а теперь скидывает, что вымя у коровы отваливается, — рассказывает пожилая жительница Котов. Она живет в деревне уже 20 лет и ничего подобного не припомнит. Говорит, что у нее одна корова, здоровая, а ветеринаров она на порог даже не пустила. — Когда в Бутырках всё началось, надо было закрыть их и нашу деревню тоже. И дороги обработать.

У Льва Дмитриевича в хозяйстве три коровы. Он отмечает, что его животные простояли в загоне всё лето, еще до этой заварушки. Ветеринаров мужчина на подворье пустил, но дал осмотреть скот только визуально. По его словам, коровы после этого остались здоровыми. Лев Дмитриевич — зоотехник и явно уважаемый в Котах человек. Он говорит, что последние пару лет весь скот в деревне прививали вакциной без маркировки на упаковке и непонятного вида: по его словам, от узелкового дерматита препарат должен был быть коричневого цвета, а ставили — мутного белого.

— То есть нас просто дурят, как хотят, а потом под этим предлогом уничтожают. То есть нам, возможно, привезли вакцину недоброкачественную, обкололи, и всё, в Иркутском районе вспышка, — предполагает он.

На вопросы, зачем и кому нужна такая вспышка, местные практически единодушны и называют всё происходящее экономической диверсией, отмечая, что личные подсобные хозяйства — исконный для деревень способ выживания — изживают ради крупных агрохолдингов.

— Это огромный рынок, и они хотят этот рынок поделить между собой. Они выведут наш скот, кормушки поставят — и всё. А как еще объяснить, что все одновременно заразились, если деревни далеко друг от друга и перекрестного заражения нет? — говорит Лев Дмитриевич.

— Мы же им конкуренты, понимаете? Зачем мы им нужны? Чтобы мы эту просрочку ели. И дети наши все, чтобы эту просрочку ели. Вот этого они хотят, — эмоционально подхватывает Станислав и добавляет, что ветеринары лишь делают свою работу, а корни таких решений надо искать гораздо выше. — Никакой эпидемии нет. У нас уже и ВИЧ лечат, и сифилис, а коровку мою, хотите сказать, вылечить не могут?! Еще и не только коров забирают, но и свиней, и коз. Это что такое?

Сколько голов скота у жителей Котов, Бутырок и Турской забрали на убой, официально не сообщают. Сами местные этого тоже не знают, рассказывают лишь, что сначала забрали у тех, у кого животных много. Затем начали ездить точечно по дворам, а 15 сентября вывозили целое стало у заезжих фермеров. Всего 300 голов.

— Весь день сегодня вывозили, — рассказывает Сергей. Животных вывозят на карьеры в 1,2 километра от Бутырок, рядом с речкой Сарафанкой, впадающей в Большой Кот. В Котах, как и в Бутырках, люди опасаются, что вся зараза после сжигания уже попала в эти водоемы, а потом — в Ангару. А еще в колодцы поселений.

— Эта Сарафанка выходит из-под земли на середине Бутырок и втекает в Кот. Это один источник заражения. Второй источник заражения — дисбарьер (имеется ввиду пост на въезде на мост через Большой Кот. — Прим. ред.), насыпали сначала опилок, солому, машины проезжают через этот барьер, а солому уже за мост выносит ветром и колесами. Сколько ее с этой заразой унесло в Куду, неизвестно. Вот так они борются с заразой, — возмущаются местные.

По этому поводу они уже обратились и в региональные, и в федеральные надзорные ведомства: в прокуратуру, следком, природоохранную прокуратуру. По их словам, на место специалисты Роспотребнадзора уже выезжали, брали пробы воды и воздуха, однако жители Котов опасаются, что результаты проверок будут получены слишком поздно, за это время возможное загрязнение может распространиться через грунтовые воды и водоемы.

По мнению жителей, в отличие от поверхностного загрязнения, которое можно локализовать и устранить, попавший в водоносный слой возбудитель впоследствии может оказаться практически недоступным для очистки.

Жгут вывезенный скот ближе к вечеру, ежедневно. Над деревнями поднимается столб черного дыма. Конечно, тянет запахи паленого мяса. К этому относятся по-разному: кто-то жалуется, кто-то говорит, что это не самое страшное.

— Ладно дышать нечем! Жрать нечего будет зимой! — восклицает житель Котов.

И выплаты, которые пообещали власти, прожить деревенским не помогут. У Оксаны забрали пять коров, и компенсацию — первые 224 рубля за килограмм веса — она уже получила. Вышло около 300 тысяч рублей. На эти деньги сейчас можно купить максимум двух коров, и то не факт.

Жители Котов опасаются, что цены на скот сейчас скаканут вверх, да и ехать за ним придется далеко, чуть ли не в другие регионы. Да и к тому же сразу купить новых животных нельзя: нужно выдержать карантин. Сначала говорили, что 9 месяцев нельзя покупать животных. Сейчас говорят о трех.

— Но эти месяцы люди на что будут существовать? Ну проедят эти 300 тысяч. Дело ведь даже не в скоте, а в том, чем завтра мы будем кормить детей? Ни молока, ни сметаны — ничего. Пока идет карантин, все эти выплаты будут проедены. Новый скот покупать не на что будет. У кого дети платно учатся, считайте, уже отучились, — говорит Станислав. — У нас 90% населения деревенского живет за счет молока, сметаны и всего мяса. Всё. Больше здесь ничего нет. Работы здесь нет. Производства никакого нет, ничего нет. Только скот. У нас его забрали, просто забрали. Всё.

Встречи с чиновниками, которые проходили с жителями на прошлой неделе, их не особо успокоили. Чувство безопасности жители деревни просто потеряли. Говорят, в 2024 году в Бутырках очаг заражения у местного фермера быстро купировали, но сейчас беда приходит из двора в двор, и когда это закончится, никто не знает. Властям у них доверия нет: чиновники-де всё понимают, но делают вид, что не слышат, о чем им говорят местные.

— В общем, уверенности у вас теперь в завтрашнем дне нет? — спрашиваю я.

— Сто процентов. Нет никакого доверия. Жили, никого не трогали, а теперь вот. И еще есть вопросы, почему нет вспышки в других деревнях? В Ревякина, Бургасе, Галках, Черемушках? Наша деревня тупиковая, а через Бутырки в эти поселения идет дорога, — отвечают жители Котов.

Как они будут переживать зиму, тоже никто не знает. Лишь грустно отвечают:

— Как-то будем. Каждый сам за себя, так и будем выживать.