«У нас есть плохое и ужасное решение». Эмоциональный репортаж о том, на что в бюджете Приангарья не хватает денег

Уже в эту среду Заксобрание Иркутской области будет рассматривать корректировку бюджета 2025 года. К сожалению, речь будет идти не о дополнительных доходах, которые можно будет потратить с удовольствием. Совсем наоборот — региональную казну придется резать по живому из-за того, что, с одной стороны, регион получит меньше налогов, чем планировалось, а с другой, потому что слишком много расходных обязательств. Рассказываем, как в Иркутской области режут расходы на зарплаты учителям и врачам, лекарства для льготников и уже начатые стройки и капремонты.

Поправки в закон о бюджете 2025 года «зашли» в Заксобрание 17 сентября, но в публичном поле о них никто не высказывался, было лишь понятно, что ожидается секвестр.

Итоговые цифры на первый взгляд казались не смертельными: доходы сокращаются на 3,2 миллиарда рублей, расходы — на 1,9 миллиарда рублей. Но дьявол скрывался в подробностях. Например, в пояснительной записке Минфин указывал на то, что по итогам года ожидается снижение налога на прибыль на 9,7 миллиарда рублей, и предлагал «оптимизировать» 10 миллиардов рублей расходов в пользу дорожного фонда, ресурсоснабжающих и транспортных организаций, а также соцподдержки населения. При этом деньги снимались с таких архиважных программ, как, например, «Развитие образования» и «Развитие здравоохранения».

Последнее, наверняка, стало поводом для того, чтобы вытащить наружу происходящее с бюджетом, поэтому в первых числах октября в Заксобрании прошел комитет по социально-культурному законодательству, на котором выяснилось, что секвестр для образования приведет к тому, что в декабре педагоги останутся без зарплаты. Позднее выяснилось, что денег не хватает и на зарплаты медикам, причем уже в ноябре и декабре.

«Я просто не могу принять такое решение, подписаться под тем, что у меня и так в дефиците. Минфином сняты [деньги] с каждой статьи, их очень много, это касалось и областных, и муниципальных учреждений, где были свободные лимиты, все было у нас снято», — подчеркивала замминистра Татьяна Николашкина.

Тогда же стало понятно, что что-то в большом сером доме пошло не так при формировании бюджета. Депутаты заксобрания возмущались, а Минфин сетовал на неактивность других министерств и припечатывал надвигающимся кризисом.

Тогда разошлись практически на немой сцене, а в воздухе повис вопрос: когда же губернатор определит министра финансов и председателя правительства. Предыдущие ушли после выборов: Наталия Бояринова покинула Минфин с благодарностью от губернатора, а Константин Зайцев тихо исчез из состава правительства.

К слову, в тот же день, когда прошел комитет, исполняющим обязанности главы областного кабмина назначили бывшего вице-мэра Иркутска Андрея Южакова.

Через неделю в Заксобрании состоялось одно из самых сложных и мрачных заседаний по бюджету за последние 5 лет. В президиуме комитета, кроме главы Александра Лаутина и его заместителя Николая Труфанова, находился строгий спикер заксобрания Александр Ведерников. По правую руку от него сидел Южаков и министры, а за их спинами — в несколько рядов чиновники с папками. С каждым словом обстановка становилась напряженнее.

Секвестр бюджета представила заместитель министра финансов Галина Петухова, которая очень подробно расписала перспективы нескольких следующих месяцев.

Она заметила, что Иркутская область провалилась по собственным доходам, заняв 80-е место среди всех регионов России, хотя в прошлом году была на 56-м. В Сибирском федеральном округе хуже ситуация оказалось только в Кемеровской области. Как сообщали наши коллеги из NGS42.RU, в Кузбассе бюджет может недосчитаться 32 миллиардов рублей из-за ухудшения ситуации в угледобыче.

Но Петухова подчеркнула, что снижение доходов — «это общероссийский тренд сырьевой экономики», который объясняется санкциями, замедлением экономики и другими неприятными факторами.

Замминистра финансов уточнила, что сильнее всего снизились налоги на прибыль организаций. На это, по ее словам, повлияла не только сложная экономическая ситуация, но и возврат «излишне уплаченных» 13,4 миллиарда рублей организациям. Как ни странно, хуже всего дела обстоят с компаниями нефти и газодобывающей отрасли, цветной металлургии, золотодобывающей и целлюлозно-бумажных отраслей.

Она также привела прогноз регионального управления Федеральной налоговой службы, которая предупредила, что по итогам года доходы региона снизятся на 27,2 миллиарда рублей.

Петухова подчеркнула, что в сложившихся условиях «требуется консолидация усилий всех уровней и ветвей власти», без расстановки приоритетов в пользу социально значимых расходов не получится «выполнить ключевые задачи, поставленные перед нами». Поэтому Минфин попросил заксобрание поддержать секвестр «в связи с сохранением социальной стабильности».

Секвестр бюджета раскритиковали Контрольно-счетная палата и прокуратура.

Так, аудиторы КСП выяснили, что был нарушен сам порядок формирования бюджета. Оказалось, что Минфин не предупредил другие министерства о том, что начал работать над корректировками.

Возникли вопросы к прогнозу социально-экономического развития. Его не стали корректировать, хотя Минфин ссылался на снижение прогнозных поступлений доходов. Более того, указанные показатели не совпадали с тем, что предоставил Иркутскстат. Например, официальная статистика давала большее снижение производства по обработке и обеспечению электроэнергией, чем показывали областные финансисты в пояснениях к законопроекту.

На информацию о сокращении налога на прибыль КСП заметила, что в последние три года Иркутская область неизменно попадала в двадцатку регионов, где наблюдался этот тренд. А то, что никак не корректировался НДФЛ, и вовсе насторожило, ведь, по данным КСП, фонд оплаты труда сократится.

В том, как были порезаны расходы, КСП увидела нарушение законодательства. Больше всего потеряло образование (минус 2,7 миллиарда рублей), здравоохранение (минус 2,2 миллиарда рублей) и охрана окружающей среды (минус 1,6 миллиарда рублей). В первых двух случаях сокращение затрагивало выплату зарплат педагогам и медикам, а также закупки техники, автомобилей и даже лекарственного обеспечения льготников. Аудиторы предупредили, что уменьшение расходов на уже строящиеся детсады, школы, ФАПы и амбулатории может привести к подорожанию работ и кредиторской задолженности перед подрядчиками.

Прокуратура согласилась с доводами Контрольно-счетной палаты и по зарплате, и по уже заключенным контрактам. И тоже заявила, что Минфин не привлекал другие ведомства к формированию бюджета.

«Первостепенно главные распорядители бюджетных средств, профильные министерства, не были вовлечены в эту работу. Они не заявили о своих потребностях. Команда некоторым министерствам прекратить исполнение уже заключенных государственных контрактов провоцирует должностных лиц на совершение преступлений и административных правонарушений», — заявила начальник управления по надзору за исполнением федерального законодательства прокуратуры Иркутской области Анна Минеева.

Отойдя от заключения, Анна Минеева заметила, что прокуратура «пыталась пресечь эту ситуацию».

«Негативные тенденции были выявлены достаточно заблаговременно, и прокуратура приняла ряд упреждающих мер, на которые не последовала реакция. Были приняты меры на уровне прокурора Иркутской области Ханько Андрея Викторовича. Рассмотрение данных документов и реагирование в составе правительства, в составе Министерства финансов с должностными лицами, которые сейчас не работают, не было конструктивным», — поделилась представитель прокуратуры.

Она уточнила, что прокуратура могла бы помочь Минфину, например, повлиять на налогоплательщиков, устранить административные барьеры, проконсультировать по возможностям кредитования. «Вместо конструктивного обсуждения было двухчасовое предложение о секвестре бюджета на 26 миллиардов, что мы сейчас с вами и видим», — заметила Минеева.

А потом прозвучал комментарий от Налоговой службы, представитель которой сказала то, что не сразу можно было осознать. Судя по ее словам, даже в представленном Минфином порезанном бюджете доходы выше прогноза ФНС: по налогу на прибыль на 20 миллиардов рублей и по НДФЛ на 4,4 миллиарда рублей.

Этот вопрос не на шутку взволновал депутатов заксобрания. Они требовали «официальную позицию» министерства образования по поводу того, что до конца года не хватает 1,7 миллиарда рублей.

Исполняющий обязанности министра Максим Парфенов, выделяя самые важные слова, пообещал, что деньги найдутся.

Вкрадчивый глава комитета по здравоохранению и соцзащите Артем Лобков поинтересовался у Минздрава, какие медицинские работники лишатся выплат.

Ответила ему заместитель министра Светлана Плюта. «Предлагаемый законопроект нам не позволит выплатить заработную плату по тем учреждениям, которые у нас оказывают специализированную помощь уже за ноябрь и за декабрь месяц», — сказала она. По ее словам, зарплаты могут не получить порядка 8,1 тысячи человек, работающих учреждениях, которые работают с такими направлениями, как туберкулез, психиатрия, венерология, ВИЧ, СПИД, наркология и паллиативная помощь.

Следом оказалось, что нет денег на обеспечение льготников бесплатными лекарствами.

После того, как Светлана Плюта ответила ещё на несколько вопросов, микрофон включил спикер ЗС.

— Светлана Николаевна, а где министр? — спросил Александр Ведерников.

— Министр в настоящее время находится в командировке по Иркутской области, — ответила по видеосвязи Светлана Плюта.

— Все министры на бюджетном комитете. Передайте, пожалуйста, министру, что мы очень от него ждем, когда его начнет беспокоить оказание медицинских услуг жителям Иркутской области. Ладно? — повоспитывал спикер.

На следующий день после этого трудного комитета и. о. министра здравоохранения Андрей Модестов официально пообещал, что медики не останутся без зарплат.

«Почему мы бросаем наших мэров, наших депутатов один на один с теми проблемами, которые мы создадим в случае принятия этого бюджета?» — горько спросил глава комитета по госстроительству и местному самоуправлению Виталий Перетолчин, заметив, что впервые получил письма с территорий с просьбой не поддерживать секвестр.

Он подчеркнул, что есть «сотни проектов», работы по которым уже выполнены, но еще не оплачены полностью. «Почему мы раньше откровенно не поговорили с территориями, не сказали: „Давайте не будем контрактоваться“? <…>Ладно кредиторка, ладно, если бы там были крупные подрядчики, но там, наверно, сотни мелких подрядчиков, которые на эти деньги рассчитывают и, возможно, это жизненно необходимые средства. Что с этим делать и почему мы раньше их не предупредили?» — всё сильнее огорчался Перетолчин.

После некоторой паузы на этот вопрос ответила замминистра финансов Галина Петухова, которая заявила, что «правительство это делало».

«Поручения давались исполнительным органам власти, это рассматривалось на ряде заседаний правительства, это рассматривалось в рамках рабочих совещаний под руководством председателя правительства, начиная с декабря прошлого года, и в феврале, и в мае для того, чтобы органы власти проработали в этой части и, так скажем, предприняли все меры», — заметила замминистра.

Она добавила, что кабмин готов проработать вопросы поддержки мелких подрядчиков в рамках второго чтения.

Её слова дополнил и. о. министра образования. Максим Парфенов заметил, что на прошлой неделе встречался с мэрами, а на этой неделе замам по социальным вопросам ведомство «обрисовало достаточно прозрачную картину». Глава Минобра подчеркнул, что «некий отклик и понимание со стороны органов местного самоуправления есть».

Успокоительные реплики министерств парировала Анна Минеева из прокуратуры. «В заключении КСП говорится о том, что допущены многолетние просчёты при планировании бюджета и при оценке рисков. В долгий период недостоверные сведения включались в него, в том числе и сейчас. Поскольку эти сведения отражены, они приняты за данность, наверное, с муниципалитетами нормальная работа не проводилась», — предположила она.

Спикер ЗС тоже заострил внимание на заключении КСП, в котором говорилось, что при формировании корректировок был нарушен бюджетный процесс.

«Министры здесь присутствуют. Поднимите руку, с кем до внесения бюджета обсуждались бюджетные корректировки? Ну честно!» — вдруг спросил Ведерников.

На трансляции не было видно, кто поднял руку, а кто нет — экран закрывал слайд из презентации Минфина. Но по реакции спикера заксобрания можно догадаться, что произошло — министры-то молчали. «Понятно, а это требование бюджетного процесса», — сказал он.

Замминистра финансов не стала оставлять это без комментария. По словам Галины Петуховой, в кабмине состоялось два совещания с приглашением заместителей председателя правительства по отраслевой тематике.

«Были озвучены все тенденции, в том числе и в части доходов. Была озвучена необходимость проведения оптимизационных мероприятий, даже были даны предложения, как это примерно видится. Данные цифры и корректировки были отработаны министерством финансов с более чем трети главных распорядителей бюджетных средств. Я согласна с вами, не все ГРБС — люди обязательные», — резко закончила чиновница.

«Я ничего сказать не могу, я спросил министров, услышал ответ», — спокойно ответил ей Ведерников.

«Очень жалко, что сегодня мало кто поднял руки», — заметила Галина Петухова.

Обстановка постепенно накалялась, может, ещё и поэтому выступления депутатов были такими эмоциональными, а камни летели уже в огород переизбравшегося губернатора Игоря Кобзева.

«Урезание расходов однозначно выглядит таким образом, что мы должны будем голосовать против людей», — заявил глава фракции КПРФ Евгений Сарсенбаев, добавив, что будет голосовать против секвестра. «У нас высшее должностное лицо губернатор, не знаю, к счастью или к сожалению остался, наверное, на нашей сессии должен будет нести ответ, в том числе по той ситуации, которая сейчас сложилась», — заметил депутат.

Он подчеркнул, что не раз задавался вопросом о перераспределении налоговых отчислений в федеральный бюджет. «У нас Москва и Московская область жирует. Мы здесь недополучаем», — резко заявил Сарсенбаев, подчеркнув, что этим и стоит заняться депутатам Госдумы и сенаторам.

А в конце и вовсе вдарил по последним новостям — о скором завершении сертификации МС-21 и планах по строительству нового аэропорта Иркутска. «Мне кажется, нам есть чем заниматься, и правду нужно между собой обсуждать, как у нас обстоят дела, а не вот эти лозунги и какие-то там звездчатые проекты. То есть гораздо важней, чтобы у нас наше население было живо и здорово, и на эти траты нужно обращать внимание, а не на новые аэропорты», — приложил Сарсенбаев.

Единоросс Артем Лобков был сдержаннее в формулировках, но чувствовалось, что его сильно задевает ситуация со здравоохранением.

«Считаю, что те предельные лимиты, которые были доведены при формировании бюджета в начале 2025 года, уже не соответствовали действительности, и это подтверждалось и документами КСП, и в дискуссии. Нам надо пересматривать вообще подход к формированию бюджета системы здравоохранения, потому что мало того что на входе его не обеспечили, так еще и сейчас это одна из тех отраслей, с которой мы снимаем наибольшее количество средств», — посетовал Лобков.

Против планирует голосовать и глава фракции «Справедливой России» Лариса Егорова. Она обратила внимание на то, что уже 7 лет слушает, как прекрасно обстоит дело в регионе.

«Вот было послание губернатора, вот я смотрю это послание, думаю: живем в раю. Вот такие мы доноры, ну все у нас есть: газ, нефть, и вообще все строим, все замечательно. Но мне уже кажется, что этот донор скоро сдаст последние капли крови и, простите, за эту шоколадку умрет. Мы должны уже честно сказать, что никакие не доноры. У нас нет ни на что денег, потому что образование и здравоохранение — это две вещи, которые мы вообще никак не можем трогать», — заявила Егорова.

Она предложила «отказаться от проектов, в том числе от каких-то партийных проектов» и честно признаться населению, что «денег у нас нет». «Поэтому сидеть мы будем на тех лавочках, которые у нас есть сегодня, и в ближайшее время дополнительных лавочек не будет», — подчеркнула депутат.

Череду горестных и местами гневных выступлений завершил спикер ЗС Александр Ведерников. «У нас нет сегодня хорошего и плохого решения, у нас есть плохое и ужасное», — заметил он.

Он обратил внимание на реплику Налоговой службы о том, что уже порезанные доходы бюджета на самом деле будут еще ниже — по прогнозу ФНС, аж на 24 миллиарда рублей. «Думаю, что прогноз налоговой службы в последнем квартале этого года — это плюс-минус будет не 24 миллиарда еще, но, скорее всего, 20 миллиардов рублей. То есть 20 миллиардов рублей виртуальных доходов уже отражено в сегодняшнем проекте закона», — прокомментировал он.

Но глава ЗС решил объяснить «логику счета», почему, по его мнению, дефицит вырос в два раза. «Опережающий рост расходов в этом году не потому, что мы шиковали, а потому что 13 миллиардов отложенных платежей с конца прошлого года легли у нас на первое полугодие этого года. 13 миллиардов, на которые мы законно могли увеличить предельный уровень дефицита и занять эти деньги», — подчеркнул он.

Но больше всего, по его словам, пугает не это, а то, что в течение последних пяти лет «ничего фундаментального с ростом доходов не случилось». «А у других субъектов случилось», — заметил глава ЗС. «Мы явно проваливаемся по доходам, а не по росту расходов», — добавил он.

По словам Ведерникова, в сложившейся ситуации, когда Центробанк с помощью ключевой ставки «безжалостно регулирует» отставание промышленности и предложения на рынке, Минфин не может «вынести другой проект бюджета», но по факту это ведомство не занимается доходами. «Оно только их мониторит», — сказал Ведерников, добавив, что этим должно заниматься в целом правительство региона. Но системной работы нет, отрезал спикер ЗС.

А еще он опроверг слова Сарсенбаева о том, что ответственность за ситуацию с бюджетом должен нести губернатор. Ведерников заявил, что «бюджетные полномочия» были переданы председателю правительства. «Поэтому здесь все апеллировать губернатору [нельзя], у него точно так же сейчас тяжелый момент для принятия непопулярного решения, о котором он узнал так же, как и депутаты законодательного собрания: в момент внесения бюджета», — объяснил спикер.

Он предложил провести согласительную рабочую группу с Минфином, КСП и прокуратурой. «Разговор будет тяжелый», — мрачно закончил Ведерников, а в заседании комитета объявили перерыв.