Законсервированное Приангарье. 2026 год станет самым сложным за последние десятилетия — разбор бюджета региона

Иркутская область в этом году будет жить в режиме строгой финансовой экономии. Принятый бюджет региона заточен в первую очередь на соцподдержку и выплату зарплат. Из строек будут реализовываться только те, где есть федеральное участие, остальные встанут на стоп или лягут полностью на плечи муниципалитетов. Рассказываем, почему так вышло и как Приангарье будет выживать.

Иркутская область относится к ресурсным регионам. Главная отрасль экономики на сегодня — это нефтедобыча, которая пострадала от санкционного давления, переориентации рынка экспорта и перестройки логистических процессов. Главным последствием этой истории стало планомерное снижение собственных доходов.

Как отмечала контрольно-счетная палата, последние три года Иркутская область неизменно попадала в двадцатку регионов, где снижался бюджетообразующий налог на прибыль. Добавим к этому, что с 2022 года Приангарье стало регионом-донором и потеряло сразу две дотации: на выравнивание бюджетной обеспеченности и на частичную компенсацию дополнительных расходов на повышение оплаты труда бюджетников.

Интересно, что еще в 2023 году губернатор Игорь Кобзев заявлял о снижении доходов. «Санкционные риски имеют отложенные негативные эффекты, и, конечно, мы должны учитывать, что их влияние будет усиливаться», — подчеркивал он, поручая министерствам и муниципалитетам «выстроить приоритеты» в расходах и посмотреть, «где можно обеспечить экономию». По ощущениям, эти поручения не помешали в следующие два года принимать довольно оптимистичные законы о бюджетах региона.

В конце 2024 года Приангарье свалилось в гигантскую финансовую дыру. Поступления налога на прибыль снизились на 14 миллиардов рублей к показателям 2023-го. И это повлияло на то, что регион не сумел расплатиться с подрядчиками. В итоге консолидированная кредиторская задолженность Иркутской области превысила 18 миллиардов рублей. И по этому показателю регион стал лидером в Сибири.

Один только областной бюджет задолжал 15,5 миллиарда рублей, и эта гигантская сумма перешла на 2025 год. Ее можно было бы перекрыть, если бы поступления налога на прибыль резко подскочили, но история не знает сослагательного наклонения. По прогнозам налоговой службы, которые она предоставила в сентябре, по итогам 2025-го Иркутская область недополучит больше 27 миллиардов рублей, в том числе больше 18 миллиардов приходится на тот же самый налог на прибыль.

О том, что нужно срочно корректировать бюджет-2025, публично стало известно только осенью, уже после того, как прошли выборы губернатора (хочется верить, что в «сером доме» всё-таки за этим следили в ежемесячном режиме). И в первой редакции предлагалось нещадно всё порезать — ножницами прошлись даже по зарплатам врачей и педагогов, хотя это относится к так называемым защищенным статьям. КСП заявила, что такой бюджет нельзя будет исполнить, а прокуратура предупредила об исках к региону. Муниципалитеты и вовсе выступили против такой редакции. И депутаты Заксобрания решили не брать грех — то есть секвестр — на душу и отправили проект на доработку в правительство.

В ноябре регион закредитовался на 21 миллиард рублей, чтобы отдать старые долги и найти деньги на первостепенные задачи: например, на те же самые зарплаты. А в начале декабря отыграл еще два аукциона на 1 миллиард рублей (хотя Минфин планировал взять 7,5 миллиарда рублей). Эти деньги нужно будет отдать банкам в течение 2026 года.

В декабре бюджет-2025 зашел на второй круг корректировок. И благодаря повышению дефицита и госдолга удалось найти деньги ресурсникам, транспортным компаниям и зарплатам не только педагогов и медиков, но и сотрудникам подведомственных учреждений. К тому же удалось урегулировать скандал с Дорожной службой Иркутской области, которая задолжала 1,3 миллиарда рублей поставщикам и подрядчикам, из-за чего содержание дорог в регионе оказалось под большим вопросом.

Тем не менее правительство вполне откровенно предупреждает, что в 2026 год регион опять перейдет с ощутимой кредиторской задолженностью.

Показательно, что на фоне трудной бюджетной ситуации в правительстве Иркутской области произошли серьезные кадровые перестановки: почти сразу после выборов губернатора ушли в отставку несколько крупных областных чиновников.

В том числе «развалился» и финансовый блок. Но если бывшего министра финансов Наталию Бояринову губернатор отпускал на глазах у изумленной публики, то председатель правительства Константин Зайцев (который, кстати, в прошлом налоговик) и его первый зам Руслан Ситников ушли тихонечко и без объяснений.

Три недели ходили разные слухи о том, кто же возглавит правительство, а 15 октября губернатор мощно заявил о том, что собирается сделать это сам.

А еще он перепрошил правительство. Например, он смог оставить на посту первого замгубернатора Романа Колесова, но первым зампредом правительства согласовал бывшего главного финансового инспектора Андрея Соковикова, ему в помощь пригласил железнодорожника Александра Анчугина. Вернул в регион Екатерину Багайникову, которая работала в Подмосковье, но согласилась возглавить Минфин Приангарья, а еще «переманил» вице-спикера заксобрания Наталью Дикусарову, сделав ее зампредом по социальному блоку.

Как оценивали эксперты, губернатор, решив возглавить кабмин, хоть и сократил управленческое звено, но при этом взвалил на себя нереальную нагрузку. Есть надежда, что обновление правительства свежими, но «своими» кадрами поможет ему с этим справиться.

Заметим, что соединить полномочия губернатора и главы кабмина технически не очень сложно — нужно внесли поправки в Устав Иркутской области. И эти поправки Кобзев предложил перед своим громким заявлением, но их даже не стали рассматривать. Снова глава региона их внес 18 декабря, видимо, за два месяца так никого не согласовав на пост председателя правительства.

В таких условиях — с финансовой дырой и пепепрошитым правительством — в ноябре приняли бюджет Иркутской области на 2026 год. оказалось, что это особенный документ. Например, впервые за многие годы он формировался на основе консервативного прогноза социально-экономического развития (до этого в бюджет закладывали базовый прогноз, который учитывал экономический кризис, но довольно оптимистично смотрел на развитие промышленности и инфляцию). Более того, большую долю собственных доходов бюджета занимал налог на прибыль, но в версии 2026 года его сменил НДФЛ.

Во время обсуждения проекта бюджета на 2026 год КСП и прокуратура обратили внимание на нехватку денег на зарплаты педагогов и медиков. Ассоциация муниципальных образований выступала против принятия документа и просила отправить его на доработку, так как в бюджете не учитывались потребности территорий в деньгах на достройки объектов, благоустройство и дороги.

После первого чтения губернатор Игорь Кобзев провозгласил введение в регионе «режима финансовой дисциплины». По его словам, в 2026 году будут реализовываться только те объекты, где есть федеральное финансирование, а всё, что можно сдвинуть, будет переноситься вправо.

Об этом на одном из комитетов очень откровенно говорил министр строительства Алексей Емелюков. «Мы с министерством финансов, с правительством долго бились над суммами, максимально пытались сужать объемы финансирования, чтобы сохранить возможность реализации других мероприятий. Этого, к сожалению, не удалось в существующих объемах. То есть выбор условно стоит: зарплата, социальные выплаты либо стройка. Выбор очевиден в данной ситуации. Как бы тяжело ни было, у нас действительно много объектов будет в рисках», — подчеркнул Емелюков, добавив, что ряд территорий, где более-менее нормальная ситуация с доходами, могут в 2026 году взять на себя стройки, а потом область возместит эти расходы.

Во втором чтении планируемые доходы и расходы выросли совсем мало — всего на 3 миллиарда рублей за счет федеральных денег. К этому добавилось перераспределение средств внутри статей, и некоторые объекты всё-таки удалось подкрепить областными средствами.

Так, на проблемную школу в Слюдянке запланировали 50 миллионов рублей в 2026 году, в следующие два года — по 576 миллионов рублей. На школу в микрорайоне Центральный в городе Братска, из-за которой Андрей Чернышов может лишиться карьеры сенатора, также заложили 50 миллионов рублей в 2026-м и еще больше 2 миллиардов — на 2027-й. В бюджете есть небольшие суммы на Тангуйскую участковую больницу в Братском районе, на завершение строительства Иркутской городской поликлиники № 15, на проектирование детской поликлиники в поселке Усть-Ордынский, а также на строительство двух жилых корпусов Марковского геронтологического центра.

На две крупных стройки в Иркутске в 2026-м денег не нашлось. Тем не менее на школу по улице Мелентьева предусмотрено 100 миллионов в 2027-м и больше миллиарда — в 2028-м. На школу в микрорайоне «Союз» в 2027-м выделят 269,3 миллиона, а в 2028-м — 1,3 миллиарда рублей.

Кроме того, были учтены предложения депутатов об увеличении финансирования инициативных проектов в муниципалитетах, на которые в итоге предусмотрели больше 1 миллиарда рублей. Но в итоге подвисли вопросы с завершением некоторых крупных проектов. Например, в Ангарском городскому округе это водопровод в Мегете, который готов на 86%, и берегоукрепление реки Китой.

Заметим, что ко второму чтению у депутатов заксобрания не нашлось поправок, которые бы они одобрили. Спикер Александр Ведерников заметил, что это уникальный случай, «когда депутаты законодательного собрания с пониманием отнеслись к словам губернатора».

В интервью «ИрСити» глава ЗС подчеркивал, что 2026 год должен усадить все ветви власти за ревизию налоговых льгот, за оптимизацию мер соцподдержки, а также анализ компенсации выпадающих доходов ресурсоснабжающим организациям, объем которой за несколько лет вырос в два раза. По словам Ведерникова, если бы эту работу сделали три года назад, возможно, регион не налетел бы на финансовую дыру.

«До момента, пока мы получим эффект от проведенной работы по повышению доходов, по оптимизации расходов, нам придется прожить, затянув пояса», — подчеркнул Ведерников, уточнив, что эффект от антикризисного управления можно будет увидеть в бюджете 2027 года, причем, скорее всего, при уточнении этого документа.